Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 22: Восточная Азия

Увидев на примере Юго-Восточной Азии, как много означала китайская поддержка для коммунизма вообще и маоизма в частности, обратимся теперь к самому Китаю и некоторым его окрестностям. Точнее, одной лишь Японии, потому что ничего не известно о маоизме на Тайване, в Монголии, Южной Корее. В КНДР в руководстве Трудовой партии Кореи была прокитайская (т. н. яньаньская) фракция, но Ким Ильсон её ещё в 1950‑х задавил, а уж с началом ужаснувшей его Культурной революции подъём подобных тенденция стал и вовсе исключён.

Итак, в самом Китае маоизм сформировался (главном образом, в ходе Великой полемики после 1956 года) и достиг своего пика в Культурную революцию (вторая половина 1960‑х). Там же он потерпел тягчайшее поражение с кончины Мао (1976 г.) до окончательного воцарения Дэн Сяопина (1979 г.) с его курсом всесторонней реставрации капитализма. Погрязшие в раздорах эмэлы не смогли оказать серьёзного сопротивления. «Банда четырёх» получила такое прозвище в качестве упрёка со стороны самого Великого кормчего — именно за то, что не справлялась и не особенно старалась консолидировать революционные силы. В результате, часть их была ещё ранее репрессирована (например, автор первой дацзыбао Не Юаньцзы, член группы по делам культурной революции Чэнь Бода, важный публицист тогдашнего времени Ци Бэньюй), а часть с энтузиазмом приветствовала арест «четвёрки», прежде чем поняли, куда клонит новый режим и сами выступили против него (например, Чэнь Юнгуй). Такая разобщённость помогла правым прикрыть реставрацию капитализма лозунгами верности социализму и идеям Мао Цзэдуна. Поначалу эта формальная верность носила тотальный характер, что прямо отстаивал Хуа Гофэн. Потом его отодвинули сторонники более явной ревизии линии.

Ясных свидетельств существования каких-то длительных и прочных организаций маоистов в Китае с тех пор нет. Хотя, с одной стороны, сохранялись и время от времени вспыхивали революционные настроения против неравенства, частной собственности и бюрократической диктатуры. Так, в знаменитых волнениях на площади Тяньаньмэнь в 1989 г. участвовали в том числе люди с портретами Мао и левыми лозунгами.

С другой стороны, время от времени в стране или за рубежом появлялись более-менее организованные клубы или группы китайских маоистов, которые с некоторых пор стали всплывать в интернетах. В 1995 г. в Нью-Йорке была создана Группа исследований Китая (chinastudygroup.org) В 2005 г. в Интернете существовали близкие к Революционному интернационалистическому движению проекты «Искра» (марксистско-ленинско-маоистская) и гонконгская (бывшая британская колония Гонконг воссоединился с КНР в 1997 году) Коммуна «Искра». Потом появился проект «Вэньгэ-ван» (от Вэньгэ — Культурная революция), полностью — 中国文革研究网, очень ценный, но временами пропадающий из доступа. В 2003 г. владелец пекинского книжного магазина «Утопия» (乌有之乡) Фань Цзинган создал форум с тем же названием, который стал центром притяжения маоистских сил. Ещё одна подобная площадка — «Красный Китай» (红色中国网). Китайские маоисты пытаются скрываться от цензуры и преследованиях на зарубежных площадках — как группа «Красная звезда» (ВК, ФБ). Также интерес представляет основанная в Гонконге в 1994 г. НПО Китайский трудовой бюллетень, мониторящая забастовки и нарушения прав рабочих в Китае.

Одна из попыток воссоздания Компартии Китая (маоистской) была разгромлена полицией в 2009 г. 15 октября в Чунцине было арестовано свыше тридцати представителей КПК(м) из двадцати провинций; 25 человек были приговорены к административному задержанию на 10 суток за «незаконное собрание». Профессор Ма Хоучжи был брошен в тюрьму на десять лет. Освободился он только недавно, а уже в мае 2021 г. был снова арестован с некоторыми другими активистами, вероятно, в рамках «зачистки» к масштабному празднованию 100‑летия КПК.

Есть также международные ресурсы, посвящённые китайскому маоизму:

Специально посвящены Культурной революции следующие сайты:

Также следует отметить китайский официоз, представленный на сайте Теория Китай. До недавних пор там был размещён, в частности, пятитомник Мао, но в максимально неудобной и тормознутой форме FlipBook, вовсе отвалившейся, когда браузеры в начале 2021 г. отрубили флеш. Поэтому остаётся только отослать на китайскоязычные ресурсы «Официальный сайт базы данных Маркса и Энгельса» (马恩资料库官方网站) и «Читаем Мао Цзэдуна» (毛泽东博览).

На английском языке можно рекомендовать разделы «Запрещённых идей»: China — Writings of Specific Individuals, Magazines from China, The Great Chinese Revolution Up To 1949, The Maoist (Socialist) Era in China, Restrictions of Freedom of Speech in China, and Suppressed Documents About China, Past and Present.

Весьма своеобразна история коммунистического движения в Японии. Когда разгорелась китайско-советская полемика, Японская компартия официально заняла нейтральную позицию и зачастую следовала китайской линии, что вызвало целый ряд прохрущёвских отколов. Например, японцы вслед за китайцами осудили подписание в 1963 году СССР и США договора о частичном запрете ядерных испытаний. Но с разворачиванием Культурной революции японцы, смущённые маоистским радикализмом, вернулись к своей нейтральной линии. В августе 1967 г. отношения с китайцами обострились настолько, что при отбытии последних представителей ЯКП из Пекина они были избиты хунвэйбинами так, что вынуждены были остановиться отлежаться в КНДР. КПК переориентировала финансовую поддержку на своих сторонников и левое крыло в Японской соцпартии. Что до ЯКП, то и в советский лагерь она так и не вернулась, а эволюционировала по модели «еврокоммунизма». Пик её пришёлся на 1996 год, когда она получила 13 % голосов избирателей. Несмотря на некоторое снижение поддержки в дальнейшем, партия далеко не в упадке, но к коммунизму имеет довольно слабое отношение.

Между тем, во второй половине 1960‑х вокруг комитета ЯКП в префектуре Ямагути началось формирование собственно маоистских сил. В 1969 г. прошёл съезд, объявивший о создании Японской компартии (левой) во главе с Масаёси Фукудой (福田正義). Новая партия воспользовалась существовавшими тогда в стране прокитайскими настроениями. Вскоре её отделения были созданы более чем в десяти префектурах, а общая численность одно время оценивалась в две тысячи человек.

Разрядка в отношениях КНР к США в первой половине 1970‑х привела к расколу ЯКП(л). Меньшинство, «Канто-ха» (Восточно-Японская фракция) разделяла с Ассоциацией японско-китайской дружбы принятие китайской политики и описывала большинство (Центральную фракцию) как левых оппортунистов, «эксклюзионистов» и сектантов. Внезапно, обе стороны апеллировали к китайцам, и внезапно, китайцы воздержались от участия в споре. В 1975 г. «Канто-ха» перешла в Японскую рабочую партию (日本労働者派), отколовшуюся от группы Масаёми в 1968 г., а ЯКП(л) перешла на ходжаистские позиции.

В 1977 г. сообщалось, что в ЯРП около четырёхсот человек и она вызвала некоторый интерес у китайцев. В отличие от прочих прокитайских групп, она выдвинула 25 кандидатов на парламентских выборах 1979 г. и собрала более 50 тыс. голосов. Эта партия вызывала у ЯКП открытое раздражение, и в 1986 г. она даже поругалась с КПК из-за того, что та не хотела порвать отношений с ЯРП. Партия бесследно исчезла около 2015 года.

ЯКП(л) вернулась к маоизму после кончины Ходжи, в конце 1980‑х, и существует до сих пор, даже имеет депутата в городском совете Симоносеки (с 2019 г. это Мотойке Рёко 本池涼子), сменившая Мотойке Таэко). Есть свидетельства о её связи с филиппинскими маоистами. При партии действует театральная труппа «Хагурума-дза».

В Японии существовали ещё какие-то прокитайские левые группы, но о них известно очень фрагментарно. Также за рамками данного рассмотрения осталась знаменитая Красная армия Японии, действовавшая в 1972—2000 годах, поскольку она, хотя и испытала влияние маоизма и Культурной революции, имела скорее новолевое происхождение, и очень скоро предпочла развитию массовой борьбы и партийного строительства путь единичных актов вооружённого насилия.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 21: Индокитай

«Джонка вздымалась и обрушивалась на грозных валах моря, струи тропического дождя резали непроглядный мрак, прерываемый проблесками молний. Вдали громыхал жуткий смех Бога-Дракона. На палубе стоял кутающийся в плащ китаец в надвинутой остроконечной шляпе, которую приходилось придерживать рукой, чтобы её не сорвал шальной ветер. Это был Фу Дацин, он же Фёдоров, агент Коминтерна, ученик Сталина. Партбилет, подписанный Мао, грел его сердце. По его поручению он держал курс к сингапурскому берегу, чтобы основать там Коммунистическую партию Южных морей» (фантазия по историческим мотивам).

В 1925 году китайские коммунисты основали в Сингапуре Наньянскую (Южных морей) компартию. В 1930 г. она разделилась на Компартию Индокитая (Хо Ши Мин), Компартию Малайи и Компартию Сиама. Кроме того, небольшая группа пыталась работать в Рангуне, но не преуспела (так как китайское население там оказалось слишком буржуазно), и бирманская компартия возникла десятилетием позже, на собственной основе.

Здесь мы рассмотрим Индокитай без Бангладеш (потому что он исторически тесно связан с Пакистаном и Индией), но с Бирмой/Мьянмой (поскольку она примыкает к региону и больше её отнести некуда), а также упомянем в связи с последней Бруней. Страны этого региона можно поделить на две группы. В одной (Бирма, Малайя) военные усилия коммунистов достигли своего (и весьма внушительного) пика одновременно с Китаем, но, в отличие, от последнего, не увенчались успехом и сменились затяжной партизанской войной, в конце концов затухнувшей. В другой (Вьетнам, Лаос и Камбоджа) борьба шла по нарастающей до победы коммунистов над США и их марионетками в 1970‑х, но после этого быстро слилась в ревизионизм и реставрацию капитализма подобно дэнистскому Китаю. Таиланд следовал по пути первой группы, хотя пик борьбы в нём хронологически совпал, видимо со второй.

Бирманская компартия (Бирмой до 2010 г. называлась Мьянма) была основана в 1939 г. крошечной горсткой активистов и поначалу боролась против британских колонизаторов. Основатель БКП — генерал-майор Аун Сан, деятель весьма своеобразный. Одно время он был министром обороны в прояпонском марионеточном правительстве и даже принял от императора Хирохито орден. Но затем повёл борьбу за независимость и был убит правыми заговорщиками в 1947 г., а его партия была запрещена и этот запрет был не снят и после получения независимости полгода спустя. (Кстати, его дочка — Аун Сан Су Чжи — была оппозиционным лидером, а с 2016‑го и до военного переворота в 2021‑м возглавляла правительство. Тоже очень своеобразная деятельница. Вице-президент Социнтерна, лауреат Нобелевской премии мира (1991). А уже в этом веке поддержала военных в их репрессиях против мусульман-рохинджа, из-за чего её популярность в мире пошатнулась.)

В 1946 г. один из лидеров, Такин Со («Такин», к слову, это не совсем имя, а скорее титул, вроде «сударя» — бирманские патриоты так традиционно назывались в пику британцам), откололся и организовал новую Компартию Бирмы (Красный флаг), менее значительную и выступавшую с леваческих позиций (позднее в советско-китайском споре она критиковала обе стороны). Она также вела партизанские действия, но в 1970 г. Такин Со был схвачен и партия практически сошла со сцены. Окончательно исчезла она после военного поражения в 1978 г. Такина Со в 1980 г. освободили по амнистии, а в 1988 г. он попытался вернуться в политику (в некой Партии единства и мира), но годом позже скончался. Региональный откол от «Красного флага» 1962 г. в штате Ракхайн в это время продолжал сражаться, но затем, в 1994‑м, сам раскололся и образовал с тремя другими повстанческими группировками Национальную объединённую партию Аракана, куда в 2004‑м влились и его остатки. НОПА продолжала вооружённые действия и выступала в союзе с мусульманами-рохинджа (про рохинджа можно почитать заявление Соцпартии Малайзии или более позднее заявление ИКОР). В 2020 г. она была распущена.

Старая компартия, которую на момент раскола возглавлял Такин Тан Тун, стала известна как БКП (Белый флаг).

Через полгода после получения независимости, в июле 1948‑го, «Белый флаг» развернул войну, вместе с союзниками из каренских народностей захватил несколько крупных городов, чуть ли не всю Центральную Бирму и едва не овладел Рангуном (парадоксально, но при этом партия не была запрещена аж до 1953‑го). Но в 1950‑м правительственные войска взяли верх и коммунисты отступили в горы Пегу. Годом позже БКП поставила всё на захват Мандалая, старой имперской столицы, но была разгромлена и сократилась до партизанской группы в джунглях. Она создала три главные базы в стратегических районах: в дельте Иравади, к западу от гор (в 1970‑м эта база была утрачена); в западном штате Шан, к северу; и на северо-востоке страны, у китайской границы.

Несколько раз «Белый флаг» пытался выходить на политическую сцену. В начале 1950‑х они попытались использовать для легальной работы откол от Бирманской соцпартии (тогда крупнейшей партии в стране), Рабоче-крестьянскую партию. Но на выборах РКП получила только одно место в городском совете Рангуна и девять мест в парламенте, в сравнении с более чем двумя сотнями у соцпартии. А организованный через РКП Бирманский конгресс профсоюзов объединил всего тысячу рабочих небольших предприятий, в сравнении с 80 тысячами в Конгрессе профсоюзов Бирмы у соцпартии. Подобные эпизодические попытки предпринимались и в 1960‑х.

В 1967 году Мао очень оптимистично оценивал перспективы бирманцев (последнее замечание, о бирманском правительстве, любопытно, так как отношения КНР с У Ну в 1950‑х были, напротив, неплохими):

«Весьма развилось партизанское движение в Мьянме в сравнении с Таиландом, к тому же основа для вооружённой борьбы уже создана за несколько десятилетий, партии здесь были разобщёнными (партия „Красное знамя“ и партия „Белое знамя“), а теперь они объединились. Есть единство против Не Вина, районы вооружённой борьбы составили уже 60 процентов площади Мьянмы. В Мьянме, в сравнении с Южным Вьетнамом, неплохие географические условия, есть простор для манёвров; географические условия Таиланда тоже весьма хороши. Мьянма поднимется, Таиланд поднимется — США тогда полностью утратят контроль в Юго-Восточной Азии. ‹…› Ещё лучше, что правительство Мьянмы против нас; хорошо бы они разорвали с нами дипломатические отношения, тогда мы смогли бы ещё более открыто поддерживать компартию Мьянмы».

«Белый флаг» всё время оставался на прокитайских позициях. Второе поколение руководства, установившееся в 1975 году было полностью подготовлено в Китае, а его лидеры Такин Ба Тейн Тин и Такин Пе Тинт долго прожили в Пекине. Китай продолжал довольно серьёзно (даже поставками тяжёлых вооружений, включая артиллерию) поддерживать «Белый флаг» даже после установления дипотношений (1971), визита президента Не Вина в Пекин (1975), ревизионистского переворота (1976) и визита Дэн Сяопина в Бирму (1978). Со своей стороны «Белый флаг» поддерживал новое, ревизионистское китайское руководство. Назначение Хуа Гофэна, реабилитацию Дэн Сяопина и арест «банды четырёх» он назвал в своём письме «тяжелейшими ударами по империализму, ревизионизму и всей реакции и великим вдохновением для революционных сил всего мира и дальнейшего продвижения революции»! В докладе на встрече ЦК в ноябре 1978 года Такина Ба Тейн Тин уверял, что «банда четырёх» «превратила бы КПК в ревизионистскую партию, такую как сейчас господствует над Советским Союзом».

Однако китайские ревизионисты всё же сокращали объёмы своей помощи. Поговаривали, что «Белый флаг» пытается компенсировать это за счёт наркотраффика, который после того, как Таиланд прикрыл по меньшей мере часть такой деятельности, перенаправился в Индию и Бангладеш через Бирму. Но так или иначе, с 23 тыс. в середине 1970‑х силы партии сократились примерно до 10 тыс. в 1988 г. А в следующем году последовал крах. Значительная часть руководства свалила в Китай, Аунг Вин дезертировал. Остатки партии распались на три группы, отошедшие от коммунизма вовсе.

После этого многие считали, что Бирманская компартия перестала существовать. Но нет. Так или иначе, она выжила и существует в подполье по сей день (но уже не прокитайская).

Компартия Индокитая под руководством Хо Ши Мина была образована в 1930 году. Французские владения в Индокитае состояли из королевств Камбоджа, Лаос и Аннам (Вьетнам), а также отделённой от последнего колонии Кохинхины. Но французы пришли и ушли, а доминирующее влияние Китая как издревле существовало, так осталось. И это историческое и геополитическое обстоятельство в духе древней стратегемы «Объединиться с дальним врагом, чтобы побить ближнего» определило линии тамошних коммунистов в период китайско-советской полемики. Коротко говоря, вьетнамцы и лаосцы, как непосредственные соседи Китая, питали традиционный страх перед усилиями китайцев по их подчинению; камбоджийцы имели подобные опасения насчёт вьетнамцев.

Поначалу, правда, даже после разделения коммунистов Индокитая по странам в 1950‑х (в 1955‑м свою партию создали лаосцы, в 1960‑м — камбоджийцы), этот вопрос не выступал на первый план. Вьетнамцы и лаосцы весьма дорожили своим китайским союзником в противостоянии с США и их марионетками. В 1970 году, когда между СССР и КНР была уже жестокая контра, дошедшая до военных столкновений, с Мао Цзэдуном встречался и очень тепло общался Генеральный секретарь ЦК Компартии Вьетнама Ле Зуан (в честь которого, между прочим, в 1987 году назвали площадь на окраине Москвы). А в беседе 1975 г. Мао с трагической проницательностью обозначил назревающую проблему: «У нас сейчас кризис руководства… Только [Дэн Сяопин] молод и силён».

К концу 1970‑х вьетнамцы и лаосцы победили и перестали нуждаться в китайцах, а эти последние в то же время вступили на путь реставрации капитализма, что повлекло оживление древней вражды, вплоть до военного конфликта, развязанного Дэн Сяопином в 1979 году. В таких условиях пути для формирования собственно маоизма во Вьетнаме и Лаосе были перекрыты. При этом в сущности характер режимов в этих странах был тот же буржуазно-реставраторский, что и в Китае. Лаос в 1986 году объявил о приватизации и переходе к рынку, а в 1990‑м выкинул из герба ЛНДР изображение серпа и молота. Во Вьетнаме тоже в 1986 году к власти пришли рыночные реформаторы. В 2005‑м членам партии было разрешено заниматься предпринимательской деятельностью и наоборот — бизнесменам разрешили вступать в партию.

С таким же (и даже более) печальным результатом, но совсем по иному, дела пошли в Камбодже. Прогрессивный принц Нородом Сианук закрывал глаза на использование вьетнамскими коммунистами его восточных провинций для переброски людей и поставок своим силам в Южном Вьетнаме. Поэтому вьетнамцы не одобряли попыток красных кхмеров против него партизанить. Но в 1970‑м генерал Лон Нол (внешне выглядевший, кстати, как пародия на Мао) сверг принца и вписался в войну на стороне своих покровителей из США. Повод для ссор исчез и коммунисты обеих стран принялись сражаться против нового режима плечом к плечу.

В апреле 1975 г., незадолго до взятия вьетнамскими коммунистами Сайгона, красные кхмеры взяли двухмиллионный Пномпень (город пришлось спешно эвакуировать под угрозой американских бомбёжек и в связи с невозможностью его прокормить). Сейчас трудно представить, но тогда в «Правде» приветствовали эту победу, такой единой была борьба народов Индокитая. Но, кстати, и красные кхмеры на тот момент были несколько другой командой. Изначально коммунистическое движение в Камбодже создавалось с подачи вьетнамцев и китайцев. В результате под руководством Салот Сара (Пол Пота) оказались и условно просоветские (провьетнамские) элементы, вроде Пен Севана и Хенг Самрина, и сторонники маоизма, вроде Пху Чхая и Ху Нима. Через несколько лет все они были репрессированы. Сам же Пол Пот маоистом не был, хотя демонстративно чтил Мао Цзэдуна (ну так Хуа Гофэн и Дэн Сяопин, которые после кончины Мао растоптали революционное наследие Мао, тоже перемежали это дифирамбами покойному вождю). В конце концов, полпотовцы сцепились с вьетнамцами, последние быстро одержали верх (что неудивительно: по населению Вьетнам превосходит Камбоджу в несколько раз) и, в начале 1979‑го, установили свой марионеточный режим во главе с Хенг Самрином. В 1985 г. его сменил другой бывший полпотовец — Хун Сен (в 1991 г. официально отказавшийся от коммунизма), а в 1993 г. в стране была реставрирована монархия и на трон вернулся Нородом Сианук.

Полпотовцы продолжали партизанить ещё многие годы. В 1996 г. дезертировал один из их лидеров, Иенг Сари. В 1997 г. Пол Пот был отстранён от руководства, а затем отравлен. Кхиеу Самфан и Нуон Чеа также дезертировали, Та Мок в 1999 г. был схвачен, на чём история красных кхмеров завершилась.

В Малайзии коммунистическое движение всегда в основном строилось из этнических китайцев (составляющих более пятой части населения страны), что способствовало его прокитайской ориентации. Вторая мировая война дала малайским коммунистам особый шанс проявить себя. В союзе с Китайским антияпонским союзом они организовали Малайскую народную антияпонскую армию для сопротивления оккупантам,— а также политической агитации среди рабочих каучуковых плантаций и крестьян. Три жёлтые звезды на красном знамени армии символизировали народ Малайи — малайцев, китайцев и индийцев.

После поражения японцев страну вновь захватили британцы. Официально демобилизованные коммунисты действовали открыто и даже были представлены в сформированном тогда Консультативном совете. Но британская колониальная администрация явно была озабочена их влиянием на профсоюзы и постаралась выдавить их с легальной сцены. В результате, в 1948 году коммунисты вновь развернули партизанскую войну, воссоздав Малайскую народно-освободительную армию. Всё началось со вспышки, когда июньским утром трое бунтарей ворвались в офис управляющего каучукового предприятия и застрелили его. Коммунистам не удалось добиться такого успеха, как в тогдашней Бирме (и тем более, как в тогдашнем Китае), но официального объявленное чрезвычайное положение сохранялось более десяти лет. За это время численность армии коммунистов под командованием героического Чинь Пэна сократилась с нескольких тысяч до нескольких сотен партизан, укрывшихся в южном Таиланде.

В 1965‑м Сингапур вышел из Малайзийской Федерации, но Компартия Малайи не признала это отделение (точно так же, как и захват северного Калимантана — Саравака и Сабаха), поэтому сингапурские коммунисты оставались в её составе. К тому времени Ли Куан Ю, возглавивший Сингапур в 1959‑м, вычистил коммунистов из своей тогда ещё левой, партии «Народное действие», и они перегруппировались в «Социалистический фронт» (Барисан Социалис).

В 1968 г. малайские коммунисты вновь воспрянули, распространив свою деятельность из таиландского пограничья в несколько штатов страны. На 1975 г. численность партизан оценивалась в две тысячи. В то же время, однако, жестокие чистки, проводимые Чинь Пэном, привели к двум крупным отколам. В 1970 г. от Компартии Малайи откололась Компартия Малайи (Революционная фракция), а в 1974 г.— Компартия Малайи (марксистско-ленинская). В 1983 г. оба откола объединились в Компартию Малайзии во главе с А Ленгом (МЛ) и Хуан Чэнем (РФ). По оценкам таиландских военных, у МЛ тогда было 500 партизан, у РФ — 200 (а у прежней партии — от 800 до 1300 бойцов). Новая партия отказалась от классической стратегии «деревня окружает город», так как крестьянство было преимущественно малайским, а партийные кадры оставались в основном китайскими, но стремилась получить поддержку как китайских городских рабочих, так и малайских крестьян. Кроме того, она признала новую сконструированную государственность Малайзии (с Сараваком и Сабахом, но без Сингапура).

Ещё до раскола малайские коммунисты официально приняли марксизм-ленинизм-маоцзэдунъидеи, а в дальнейшем продолжали ориентироваться на ставший ревизионистским Китай. В 1978 г. Компартия Малайи объявила, что при Хуа Гофэне «социалистический Китай есть могучий бастион мировой революции», а в следующем году приветствовала установление дипотношений США с Китаем и выступала против вьетнамского вторжения в Камбоджу. (Правда, были и такие активисты как товарищ Хо Пиу, оставшиеся верными маоизму.)

Между тем, в 1976 г. Таиланд установил дипотношения с КНР и в 1981 г. китайцы свернули материально-техническую поддержку Компартии Таиланда. В то же время Дэн Сяопин договорился с сингапурским лидером Ли Куан Ю и по его просьбе закрыл вещавшую с территории Китая радиостанцию Компартии Малайи. В 1983 г. началось совместное малайзийско-таиландское наступление против коммунистов в приграничных районах. В 1987 году партизаны Компартии Малайзии по соглашению с таиландскими военными сложили оружие и поселились в пяти «мирных деревнях». Их было на тот момент чуть более полутысячи, около половины — женщины. Чуть позже, в 1989 году, также на территории Таиланда, сложила оружие и самораспустилась также и Компартия Малайи. Тогда же о прекращении вооружённой борьбы и признании отделения Сингапура заявил также живший в Таиланде лидер сингапурских коммунистов Фан Чуан Пи. В 1997‑м ему удалось договориться с властями Сингапура о возвращении в страну бывших повстанцев. Что до Чинь Пэна, то, несмотря на публичное покаяние и достигнутые договорённости, он так и не смог вернуться в Малайю и скончался в 2013 г. в Бангкоке. О его судьбе рассказывает снятый в 2006 году фильм «Последний коммунист».

Саравак (вместе с расположенным рядом более густонаселённым, но менее затронутым коммунистической активностью Сабахом) — это буквально заморская колония Малайи, захваченная ещё тысячу лет назад. Расположены эти два штата за Южно-Китайским морем, на острове Калимантан, и населены главным образом не малайцами-мусульманами, а поклоняющимися богу-дракону даяками, народом Калимантана, а во вторую очередь — вездесущими китайцами.

Вот среди учащихся китайских школ и при участии эмигрантов 1930—1940‑х из Китая там и распространялся коммунизм. Между тем, в 1962 году в соседнем Брунее вспыхнуло левое восстание 1962 г. против монархии и плана вхождения в Малайзию (хотя в этой малайской колонии, собственно политическом центре малайцев на Калимантане, мусульмане-малайцы как раз составляют большинство). Султан жестоко подавил восстание и разгромил руководившую им левую Народную партию Брунея (после чего она зачахла в изгнании), но к созданной годом позже Малайзийской Федерации решил не присоединяться. А Саравак и Сабах в Малайзию были включены, поэтому тамошние молодые китайцы (и некоторые даяки), при помощи Индонезийской компартии и некоторых прокоммунистических индонезийских военных командиров развернули народную войну, как в Малайе. Индонезийская поддержка, однако, была вскоре, после правого переворота 1965‑го, утрачена.

В 1970 г. повстанцы Саравака оформились как Северокалимантанская компартия. Но война не задалась, и уже в 1973 г. большинство партизан (около полутора тысяч) приняло предложение амнистии. В конце 1980‑х сложили оружие оставшиеся партизаны и в 1990 г. СККП подписала мирное соглашение с правительством. (Ещё с 1984 года антиколониальную и природоохранную кампанию в защиту даяков вёл швейцарский журналист Бруно Мансер, вскоре после 2000 года, вероятно, убитый, но это уже другая история.)

Таиланд (до 1932 г.— Сиам) — единственная страна в ЮВА, которая никогда не была колонизирована европейскими державами. Хотя пограничные области, на которые претендовал Таиланд, были захвачены британцами в Малайе и французами в Индокитае, большинство Таиланда осталось независимым королевством. Однако в течение Второй мировой войны Таиланд был оккупирован японцами. Антияпонские настроения поспособствовали росту Компартии Таиланда, но после войны она была вынуждена снова уйти в подполье.

Поначалу в партии рулили этнические китайцы, но свои плоды приносила целенаправленная политика привлечения активистов из коренных народов и их выдвижения в руководство. Тем не менее, связи с Китаем играли ключевую роль. В начале 1950‑х руководство тайских коммунистов проходило обучение в Пекине. В 1960 году партия приняла решение о развёртывании в стране затяжной народной войны. Численность её партизан, по разным данным, в разные периоды составляла от пяти до десяти тысяч, а на территориях под их управлением жили десятки, если не сотни тысяч человек. На Севере и Северо-Востоке работа велась среди горных племён, ощущавших себя жертвами пренебрежения правительства (в дальнейшем именно эффективная стратегия развития этих регионов послужила одной из важных причин поражения коммунистов). На Юге тайское коммунистическое повстанчество было связано с малайским и, по некоторым данным, с мусульманским сепаратизмом.

Как и бирманцы, таиландцы предпринимали попытки выхода на легальную политическую арену и сотрудничества с более умеренными силами. В 1976 г. КПТ объявила новую программу из 10 пунктов, включающую требования свободы речи и политической деятельности, расовое и социальное равенство различных этнических групп в стране, аграрную реформу, достижение полной занятости, гарантированное образование и здравоохранение и независимую внешнюю политику. Вскоре после этого компартия вместе образовала коалицию с Соцпартией Таиланда, Партией социалистического единого фронта и другими группами, учредив Комитет за координацию патриотических и миролюбивых сил. В то же время партия испытала прилив новых сторонников после демократического восстания в 1973‑м и подавления студенческого выступления в университете Таммасат в 1976‑м.

Со смертью Мао Цзэдуна международное положение КПТ резко ухудшилось. Прежде она могла одновременно пользоваться помощью от Китая (снаряжение, политическая подготовка), Лаоса (базовые лагеря, маршруты помощи), Вьетнама (транспорт, военная и медицинская подготовка) и, после победы красных кхмеров в 1975‑м, лагерями в Кампучии. Но теперь от этого блока отпали вьетнамцы и лаосцы, потом, в начале 1979‑го, вьетнамцы свергли красных кхмеров и поставили в Камбодже свой марионеточный режим, и наконец, китайцы слились и таиландские коммунисты остались вообще ни с чем.

Разногласия с Вьетнамом существовали ранее: таиландцы твёрдо поддерживали марксистов-ленинцев в китайско-советской полемике (уж во всяком случае после того, как брежневский ревизионизм в середине 1960‑х отказался поддержать их вооружённую борьбу), в то время как вьетнамцы считали правильным блюсти нейтралитет. Теперь (когда таиландцы или проморгали ревизионистский переворот в Китае или просто ничего не могли поделать с исторически установившимися отношениями) эти противоречия обострились в связи с авантюризмом Пол Пота и агрессивным курсом Дэн Сяопина. Ханой предупредил КПТ, что свернёт помощь, если тайские коммунисты не порвут с китайско-кампучийским блоком против Вьетнама. Так и случилось, а спустя несколько месяцев были закрыты и лагеря КПТ в Лаосе.

Тогда же последовал первый удар от китайцев: была закрыта радиостанция, вещавшая из Юньнани. В 1981 г. китайский премьер Чжао Цзыян в ходе визита в Бангкок заявил, что Китай не позволит отношениям между КПК и КПТ повредить отношениям между двумя странами. 1980‑е стали для таиландских коммунистов периодом упадка и массового дезертирства, поощряемого программой амнистии. Скончался (находясь на лечении в Пекине) возглавлявший их в самые славные годы товарищ Кхамтан (он же Пхайом Чуланонт; его сын, Сураюд Чуланонт, внезапно, возглавил правительство в 2006—2008 гг., а сейчас возглавляет Тайный совет при короле). С 12 тысяч в 1976 году их численность сократилась до всего лишь 250 в 1987‑м. В 1991‑м партия номинально ещё существовала и несколько её лидеров продолжали скрываться от властей.

В 2009 году, когда вся страна поделилась на «красные рубашки» (сторонников миллиардера-популиста Таксина Чинавата) и «жёлтые рубашки» (сторонников короля и военных), ветераны КПТ также раскололись по этой линии. Одни считали Таксина Чинавата врагом номер один, как «монополистического капиталиста», другие, включая последнего генерального секретаря партии Тонга Джамси,— прогрессивным «либеральным капиталистом свободного рынка», противостоящим «новой абсолютной монархии». Ряд ветеранов-коммунистов занял видные позиции в движении «красных рубашек», но это ни к чему не привело. Строить независимое рабоче-крестьянское движение то ли никто не пытался, то ли это оказалось невозможно. Тонг Джамси скончался в июле 2019 года в возрасте 98 лет.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 20: Островная Юго-Восточная Азия

Этот регион — Юго-Восточная Азия без Индокитая — представлен фактически двумя странами. Сабах и Саравак, хотя географически находятся здесь же, на Калимантане, будут рассмотрены вместе с Малайзией, в которую они сейчас входят. Малайский султанат Бруней, возможно, следовало бы тоже рассмотреть там же, если бы о нём было что сказать.

Индонезия и Филиппины — расположенные рядом архипелаги. Коммунистическое движение в обеих странах развивалось бурно и отчасти схожим образом, исторически тяготея к Китаю и маоизму. Но судьба его оказалась резко различна: в то время как Филиппины сейчас являются, наряду с Индией, важнейшим центром мирового маоизма и славятся его выдающимися успехами, как на практическом, так и на теоретическом поприще, как в легальном поле, так и в партизанской войне, в Индонезии коммунисты были уже давно разгромлены и до сих пор толком не оправились.

В Индонезии после поражения японцев установился режим президента Сукарно, с которым поначалу коммунисты не ладили. В 1948 году их лидер Муссо вернулся после двадцатилетнего пребывания в Москве и возглавил неудачное Мадиунское восстание в Восточной Яве. Не в первый уже раз; ещё в в 1925—1926 гг. было подавлено восстание на Западной Яве и в 1927 г.— на Западной Суматре. Если бы не голландцы, очень кстати выступившие в качестве общего врага, коммунисты были бы разгромлены повторно.

Но в 1951‑м в Компартии Индонезии выдвинулись новые молодые лидеры, во главе с Д. Н. Айдитом. Два года спустя они сформировали альянс с Сукарно, оказав в парламенте решающую поддержку его премьер-министру, Али Састроамиджойо (немного позже, кстати, он встречался с Мао). А в 1959 году коммунисты поддержали президента Сукарно в приостановке конституции, подавлении парламента и развёртывании «направляемой демократии». Приняли выдвинутые им «пять принципов» (Панчасила), в которых нетрудно увидеть сходство с тремя народными принципами Сунь Ятсена. Расширение в виде «веры в единого Бога» осознавалось Айдитом как стрёмный момент, но толковалось в духе веротерпимости, тем более, что и со стороны Сукарно ещё в 1945 году это был такой тактический шаг, позволивший избегнуть формирования исламского государства.

Альянс формально оказался для КПИ очень удачным. В 1950‑х — первой половине 1960‑х компартия стремительно выросла с восьми тысяч человек до 2,5 млн, став крупнейшей в мире (не считая стран, где коммунисты были у власти). Вдобавок партия контролировала мощные массовые организации — рабочие профсоюзы, крестьянские, молодёжные и женские организации, союзы деятелей искусств, писателей, учёных и студентов. Поскольку у партии всё шло так хорошо и гладко, она отчаянно стремилась избежать принятия какой-либо стороны в советско-китайской полемике и даже предпринимала попытки примирения. Ревизионизм Айдит соизволил отметить только у титовцев в Югославии.

Но потом случилась чудовищная трагедия (причины и созревание которой рассмотрел, в частности, Олле Торнквист). В 1965 году недовольные коррупцией левые офицеры совершили попытку вооружённого переворота, которая быстро была подавлена. Генерал Сухарто воспользовался ситуацией, развязав антикоммунистическую резню, а затем и сместив президента Сухарто и установив более чем на тридцать лет свою правую диктатуру. Компартия была практически уничтожена. Её остатки в изгнании раскололись в зависимости от того, где нашли приют — в Советском Союзе, Китае или Албании. Подпольщики внутри страны ориентировались на китайскую фракцию. Задним числом они подвергли жёсткой критике политику КПИ при Айдите. Документ 1967 г., предположительно авторства члена политбюро Судьямана, упрекал его за «принятие без какой-либо борьбы признания Бунга Карно (т. е. Сукарно) как Великого вождя революции и лидера „народного аспекта“ в государственной власти Республики Индонезия» и «тенденцию сделать КПИ партией с возможно большим числом активистов, некрепкой организацией, так называемой массовой партией». Это ошибки правого рода. А ошибкой левого рода было, по оценке документа, участие партии в попытке переворота.

Сами маоисты приняли линию на организацию затяжной народной войны. Пекин очень поощрял индонезийское повстанчество, не считаясь (в отличие от более осторожной Москвы) с дипломатическими осложнениями, но в 1968 г. партизанские базы вокруг Блитара в Восточной Яве были разгромлены, а почти всё руководство, включая их лидера Олеана Аутопеа, было убито. Какая-то затухающая партизанская деятельность в дальнейшем наблюдалась только на периферии, в пограничной области между Западным Калимантаном и малайзийским штатом Саравак (где были свои партизаны, о чём ещё пойдёт речь в обзоре по Индокитаю).

Индонезийских коммунистов в Пекине возглавлял Юсуф Аджитороп, член прежнего политбюро, которому во время резни 1965 года посчастливилось оказаться на лечении. Всё индонезийское сообщество в Пекине, включая остатки компартии, составляло человек триста. Изгнанники поддерживали маоцзэдунъидеи, а после кончины Мао — ревизионистское руководство, в частности — в конфликте с Вьетнамом, но то потеряло к ним интерес. Дополнительным ударом был китайско-албанский конфликт. Десять лет спустя пекинская группа во главе с Аджиторопом ещё существовала, но по существо лишь формально.

Между тем, военное диктатура Сухарто одряхлела. Демократическое движение против неё вдохновляла дочка Сукарно — Мега. В 1998 году Сухарто ушёл в отставку, через два года он был арестован, а ещё через год президентом стала Мегавати Сукарнопутри. В новой Индонезии предпринимаются попытки возрождения коммунистического движения, но по сей день не очень успешные. Если говорить о маоистах, то в 2007 году некая Коммунистическая лига Индонезии подписала декларацию «Подтвердить значение антиревизионистской борьбы и ВПКР», но её упоминания ограничиваются 2006—2008 гг, и более о ней ничего не было слышно. Кроме того, в ИКОР с её основания в 2010 году присутствует (но не очень заметно) некая Революционная Индонезия.

Парадоксальным образом, когда коммунизм был совершенно подавлен в Индонезии, он испытал вспышку в оккупированном ею Восточном Тиморе. Географически это часть Индонезии, но долгое время пребывавшая португальской колонией, христианизированная при этом и категорически не желавшая присоединяться к мусульманской Индонезии. Пришедший к власти после деколонизации в 1975 году Революционный фронт за независимость Восточного Тимора (ФРЕТИЛИН) склонялся влево и содержал сильные маоистские элементы. Вскоре после этого страну захватил Сухарто. Почти всё руководство ФРЕТИЛИН было перебито, но ему удалось развернуть народную войну за освобождение. При этом он ещё больше полевел. Возглавляемая экономистом и музыкантом Абилю Араужу делегация летом 1976 года посетила с дружественным визитом Демократическую Кампучию. А в 1981—1984 гг. фронт даже назывался Марксистско-ленинской партией Фретилин.

Борьба за независимость в конце концов (после падения Сухарто) одержала победу, но ФРЕТИЛИН к тому времени решила, что с коммунизмом сильно погорячилась и перешла на гораздо более умеренные позиции.

Коммунистическое движение на Филиппинах имело долгий партизанский опыт. Всё началось под японской оккупацией в 1942 году, когда оставшиеся в Маниле лидеры компартии были схвачены, а новое руководство организовало Народную антияпонскую армию, на тагалоге — Хукбалахап. Её главная цитадель на острове Лусон была вскоре разгромлена, но небольшие группы партизан-хуков продолжали действовать. Для вернувшейся после поражения японцев старой власти и новых хозяев в лице США коммунисты были неприятной помехой. Уже в 1947‑м шестеро их депутатов были выставлены из парламента. Партия вспыхнула, отправила в отставку примиренческое руководство и вернулась к партизанской борьбе, которая была, однако сломлена после 1950 г. (некоторые повстанческие группы, впрочем, продержатся аж до маоистского возрождения герильи в 1968 г.). В 1957 г. партия была официально запрещена, после чего, в надежде реабилитироваться, перешла на умеренные позиции. В 1974 году её руководство встретилось с президентом Фердинандом Маркосом, который двумя годами ранее ввёл военное положение, и выразило поддержку его режиму. Партия эта существует и по сей день, используя марку КПФ-1930, но с филиппинскими маоистами она несопоставима.

Между тем, в патриотическом студенческом движении появился Хосе Мария («Хома») Сисон, выпускавший радикальный журнал «Прогрессив ривью» и имевший связи с промаоистскими элементами в Компартии Индонезии. В 1967 году он попытался побороться за контроль над старой компартией, но не преуспел в этом. Затем он посетил Китай (там как раз разворачивалась Культурная революция), где был принят Мао Цзэдуном. 26 декабря (т. е. в день рождения Мао) 1968 г. Сисон с горсткой последователей объявил о формировании новой Компартии Филиппин (см. Филиппинский революционный веб-центр и блог информцентра ЦК КПФ), а вскоре после этого и Новой народной армии. Последнюю возглавили Викториано Корпус, бывший лейтенант правительственной армии, и Бернабе Бускайно («Коммандир Данте»), хук-ветеран. Постепенно, к 1980‑м, ННА выросла в значительную силу из тысяч бойцов при поддержке многих десятков тысяч сочувствующих. А в 1973‑м добавилась третья составляющая маоистского движения — Национально-демократический фронт («единый фронт, вооружённая борьба и строительство партии являются… тремя чудодейственными средствами, тремя важнейшими средствами победы над врагами… революции» — писал Мао в статье «К выходу первого номера журнала „Гунчаньданжэнь“»). Сисон призывал «сочетать легальные, нелегальные и полулегальные действия через подпольную, стабильную и широкую сеть. Подпольная революционная сеть развивается через демократические, легальные и полулегальные действия для связи с частью, которая иначе была бы изолирована от партии и народной армии, на всех уровнях и подготовить почву для народных восстаний в будущем и для продвижения армии». И на этом поприще партия добилась успехов. Её не остановило даже — в отличие от Перу в 1992‑м,— когда в 1977 году Сисон и многие другие лидеры были схвачены.

В это время произошло охлаждение отношений филиппинцев с китайским руководством. Началось оно ещё при жизни Мао из-за разрядки в отношениях КНР и США. В какой-то момент (неясно, при Мао или уже после) Китай даже поддержал сохранение военных баз США на Филиппинах, что для КПФ был нож острый. В 1980 г. «Анг Байян» писал, что «две сверхдержавы — империализм США и советский социал-империализм — есть главные враги народов мира сегодня», наравне, в то время как дэнистское руководство без всяких сомнений определяло социал-империализм самым главным врагом. Кроме того, КПФ приветствовала свержение иранского Шаха в 1979 г., посчитав это «большим шагом вперёд в мировой борьбе против империализма», и поддерживала установившийся тогда же в Никарагуа сандинистский режим. Дэнисты, напротив, энергично поддерживали Шаха и бранили сандинистов.

Хома вышел на свободу с остальными политзаключёнными в 1987 г., когда правивший страной с 1965‑го Фердинанд Маркос был свергнут народным восстанием при бездействии военных и бежал (в США), а на смену ему пришла Светлана ТихановскаяКорасон Акино, вдова убитого лидера «жёлтоленточной» оппозиции. Вскоре после этого притихшие было повстанческие действия коммунистов были возобновлены.

Однако народ уже не так приветствовал вооружённые акции против демократического режима, как против диктатуры — или же так казалось умеренным элементам, и внутри компартии возникло напряжение по этому поводу (а также поговаривают, хотя и без однозначных доказательств, что уже с начала десятилетия происходило сближение с КПСС). И вот, 26 декабря (т. е. опять в день рождения Мао) 1991 г. Армандо Ливанаг (все уверены, что это тот же Хома) опубликовал знаменитый документ «Подтвердить наши основныек принципы и исправить ошибки».

В результате последующей ожесточённой борьбы произошёл ряд отколов. В 1995 году часть отколов сформировала Революционную рабочую партию, но фракция Филемона Лагмана вскоре была оттуда исключена и сформировала Филиппинскую рабочую партию, от которой в 1998 году сбежал Сонни Меленчио, сформировавший легальную Социалистическую рабочую партию. Потом партии Лагмана, Меленчио и ещё один откол от РРП, Пролетарская демократическая партия, объединились в Филиппинскую рабочую коалиционную партию, которая, однако, в 2007 г. снова раскололась. А в 2001 г. от РРП откололось отделение на Минданао, примкнувшее к троцкистам (Воссоединённому Четвёртому интернационалу — это которые наше РСД). Но это всё бесславные ревизионисты.

Наконец, в 1997 г. от КПФ откололась Марксистско-ленинская партия Филиппин во главе с Франсиско Паскуалем, базирующаяся в Северном Лусоне, со своей армией. Она была идеологически сравнительно близка к КПФ, но как-то не поладила с Хомой. Лет через десять, однако, упоминания о МЛПФ как-то исчезли.

Сама же Компартия Филиппин благополучно существует по сей день, после краха сендеристов в Перу и перерождения прачандистов в Непале деля с индийскими наксалитами положение крупнейшей маоистской партии. Существует распространённая проправительственной прессой точка зрения, что пик их развития был пройдет в 1980‑х, сами они это отрицают, но точно оценить, сколько они потеряли в 1990‑х и насколько потом восстановились, со стороны затруднительно. КПФ не входит в ИКОР, но союзна ей, а также поддерживает собственную международную структуру — Интернациональную лигу борьбы народов.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 19: Парагвай, Боливия, Чили

Чтобы завершить обзор истории американского маоизма, осталось рассмотреть три страны, населённые главным образом индейцами и метисами и находящиеся к югу от Перу,— Парагвай, Боливия, Чили.

С 1954 г. и аж до 1989 г. Парагваем правил режим генерала Альфредо Стресснера (тот самый, лозунг сторонников которого «Después de Stroessner otro Stroessner» так удачно перефразировал 18 июня 2020 г. в отношении Путина председатель Госдумы Вячеслав Володин) и большинству коммунистов приходилось скрываться за границей (в Аргентине и Уругвае).

Первая попытка создания в Парагвае маоистской партии окончилась скоро и бесславно: маленькая группа, отколовшаяся в 1963 г. от Парагвайской компартии, вернулась в неё в 1969‑м. Тем временем, в августе 1965‑го оттуда изгнали за маоизм не кого-нибудь, а самого генерального секретаря Оскара Крайдта (стоявшего ещё у истоков компартии в 1933‑м). Так образовались две Компартии Парагвая. Партия Крайдта дружила с Кастро, но к середине 1970‑х окончательно сориентировалась на Пекин и осталась прокитайской после ревизионистского переворота. В марте 1977 года Крайдт посетил Китай и был принят членом Политбюро Цзи Дэнкуем. Возможно, под давлением стронистской диктатуры коммунистам просто казалось важнее всего заручиться хоть чьей-нибудь поддержкой. Так или иначе, эффективного сопротивления оказать не смогла ни просоветская, ни прокитайская партии. Крайдт скончался в 1987‑м в Аргентине.

В 1996 г. было основано Парагвайское революционное народное движение «Пьяхура» (Pyahurã), участвовавшая в маоистской Международной конференции марксистско-ленинских партий и организаций. В 2012 г. она была преобразована в Парагвайскую партию «Пьяхура» (см. также Инстаграм).

В Боливии компартия была создана поздно, в 1950-м (троцкисты, впрочем, там организовались гораздо раньше), как откол во главе с Раулем Руисом Гонсалесом от Революционной левой партии (РЛП после переворота 1964 года ушла в подполье и раздробилась, а много позже возродилась уже как марионеточная партия диктатора Уго Бансера). И эмэлы припозднились — откололись только в апреле 1965 г. (кстати, вместе с тем же Гонсалесом) и поначалу даже пытались придерживаться нейтральной позиции в китайско-советском споре. КПБ(мл) возглавил шахтёрский лидер Федерико Эскобар Сапата, но вскоре он умер (или был убит) и его сменил Оскар Замора Мединасельи, при котором партия наконец решительно выступила против советского ревизионизма. В январе 1967 г. он и другие лидеры КПБ(мл) были брошены на несколько месяцев в тюрьму военным режимом Рене Баррьентоса.

Между тем, в страну уже прибыл Че Гевара. Маоисты заявили, что «единственный способ освободить народ — это совершить революцию через вооружённую борьбу», но в его кампании играли незначительную роль. Одной из причин, вероятно, было недоверие Че Гевары к Заморе, которому он предлагал ранее помощь в содействии организации очага вооружённой борьбы, но тот не был готов всё бросить, и уйти в лес с горсткой опытных товарищей, оставив прочие марксистско-ленинские кадры ревизионистскому руководству КПБ. Впрочем, и во время партизанской кампании маоисты, по некоторым свидетельствам, считали её слишком поспешной. Наконец, категорически против сотрудничества с маоистами были просоветские коммунисты, в определённой мере поддерживавшие Че Гевару. В итоге, так или иначе, у Че были отдельные бойцы как из маоистской (Мойсес Гевара — погиб за несколько недель до Че; его останки были обнаружены только в 1999 г. и упокоены в кубинском Мемориале Че Гевары), так и из просоветской (Инти Передо — погиб десять дней спустя) партий, лидеров же обеих партий после его гибели сурово раскритиковал Фидель Кастро. (Замора тогда ответил, что сам Че их в предательстве не обвинял, что о его прибытии их не предупредили и вообще Кастро якшается с ревизионистами, что, конечно, было правдой.)

После поражения Че Гевары, боливийские маоисты ещё более уверились, что были правы и кучка революционных партизан не должна пытаться подменить собой массы. Основной ошибкой его партизанской кампании они назвали то, что «она пренебрегала ролью крестьянства, не смогла получить их поддержку и не вела среди них интенсивную политическую работу». Однако в последующие годы маоисты пытались-таки развернуть партизанскую борьбу. Уже в 1968 году группа студентов-маоистов пыталась партизанить в провинции Чапаре департамента Кочабамба. Два года спустя сам Оскар Замора (Команданте Роландо) возглавил сотню партизан в департаменте Санта-Круз, а другой отряд, под руководством молодого Роберто Санчеса, действовал в той же провинции Чапаре. Ничего путного из этого не вышло.

Периодом сравнительного примирения было непродолжительное президентство левого генерала Хуана Хосе Торреса, организовавшего Народную ассамблею, в которой были представлены и маоисты и троцкисты. После свержения в 1978 г. диктатуры Бансера (кстати, снова избравшегося президентом в конце 1990-х) маоисты пробовали свои силы на электоральной ниве и организованный ими Революционный фронт левых (РФЛ) получил в 1978-м 1,2 % голосов. Точнее, постмаоисты, потому что партия после смерти Мао поддержала Хуа Гофэна и сохранила отношения с каппутистской КНР, а потом вообще сползла в социал-демократию. Замора неоднократно избирался в Сенат, а одно время даже был его председателем. Более того, в 1989—1993 гг. президентом страны был его племянник, находившийся под влиянием дяди и назначивший его министром труда. В дальнейшем партия исчезла, но фронт сохранился, хотя влияние его сократилось. Замора скончался в 2017-м, по каковому случаю Эво Моралис выразил соболезнования. А в 2019-м, внезапно, от РФЛ баллотировался главный конкурент Моралеса, Карлос Меса, выборы проигравший, но ставший президентом после массовых волнений.

Нынешние маоистские преемники КПБ(мл) — Компартия Боливии (марксистско-ленинско-маоистская) и Революционный фронт народа (марксистско-ленинско-маоистский) (вот также их старый сайт), враждующие между собой. Во-первых, Компартия критически поддерживала Моралеса, РФН — нет. Во-вторых, РФН провозглашает народную войну «центральным методом», в то время как Компартия полагает, что годится любой метод — восстание, народная война или «пуэблада» (народные выступления). КПБ(млм) откололась от КПБ(мл) ещё в 1983-м и до 2004-го сохраняло то же название, а основателем своим называет Федерико Эскобара Сапату, основателя КПБ(мл). Партия входила в МКМЛПО, а также в ИКОР, но в 2014 году (справедливо) обвинила украинский лже-КСРД в поддержке необандеровцев и вышла. Фронт появился, вероятно, около 2002 г., но неизвестно откуда.

В Чили уже в ноябре 1960 года руководство Компартии Чили во главе с Луисом Корваланом поддержало КПСС в китайско-советской полемике и в дальнейшем активно участвовало в нападках на китайцев и албанцев (партия существует и поныне, получая 2—5 % на выборах, что, конечно, немало, но далеко от 16 % на пике на рубеже 1970-х).

Тем временем, в рядах КПЧ и сочувствующих образовалась прокитайская группа «Спартак», сосредоточившаяся вокруг учреждённого в марте 1962-го издательства «Эспартако эдиторес», которое делило помещение с новостным агентством «Синьхуа». После организации в сентябре 1963‑го встречи, посвящённой 14‑й годовщине Китайской революции, члены группы «Спартак» были исключены из КПЧ. Год спустя, в октябре 1964‑го, «Спартак» повторил мероприятие, одним из спонсоров которого стал сенатор-социалист Сальвадор Альенде.

В 1964 г. другая левая группа из бывших членов КПЧ «Революционный авангард» разделилась на троцкистов и прокитайцев, и последние в следующем году вели переговоры с группой «Спартак» об объединении. (Возможно, это они и были Революционным коммунистическим союзом (возникшим в 1962‑м), который ещё годом позже, при образовании партии, вошёл в неё.)

В конце 1964 года сенатор Хайме Баррос, «врач для бедных», вышел из КПЧ и присоединился к «спартаковцам» (впоследствие, говорят, он вернулся в КПЧ, но когда — неизвестно). В сентябре 1965‑го он посетил Китай и в мае 1966‑го группа была преобразована в Революционную компартию Чили во главе с Хорхе Паласиосом и Давидом Бенкисом, сразу признанную китайцами. Партия энергично нападала на занятую Кастро «нейтралистскую позицию», отстаивала концепцию «двухстадийной» революции и затяжную народную войну как единственный путь прихода к власти, а чуть позже — также поддерживала Культурную революцию.

Президентские выборы 1970 года РКПЧ, естественно, бойкотировала. Она заявляла, что Альенде представляет интересы буржуазии, мелкой буржуазии и рабочей аристократии. После прихода к власти режима Народного единства, партия продолжала противостоять ему (несмотря на установление им дипотношений с КНР), называя его «новой группировкой, созданной для проведения реформистской политики, начатой в Чили двадцать лет назад». Она утверждала, что КПЧ стремится захватить контроль над Народным единством и «стягивать его на всё более примиренческие и оппортунистические позиции», чтобы «развивать в Чили капитализм и эксплуатацию чилийского народа империализмом США и СССР» в союзе с «проянковскими реформистами» из Христианско-демократической партии и армией.

РКПЧ боролась за влияние в рабочем и студенческом движении, но безуспешно: её кандидаты в Центральном профсоюзе Чили (CUTCh) получили чуть больше трёх тысяч голосов и не прошли в национальное руководство, на выборах ректора Университета Чили она поддерживала троцкиста Луиса Витале, получившего четыреста с хвостиком голосов, менее одного процента.

В радикальной левой РКПЧ конкурировала с кастроистским Революционным левым движением, основанным в 1965 году бывшими членами Компартии и Соцпартии и обладавшим некоторым влиянием, особенно среди студентов. В руководстве РЛД возобладала молодёжь, а многие старые кадры, включая одного из его основателей, Оскара Вайсса, отошли от организации. РЛД прославилась тогда налётами на банки и супермаркеты, а при Альенде руководило многими захватами земель и предприятий у буржуев и пропагандировало вооружённый путь взятия к власти, хотя конфронтации с правительством старалось избегать.

РКПЧ утверждала, что пиночетовский переворот 11 сентября 1973 г. не застал её врасплох — благодаря анализу армии, проведённому ещё двумя годами ранее. Но это событие ещё более укрепило её веру в правильность выбранной революционной стратегии. Будучи, как и прочие левые, ослаблена репрессиями и выживая в глубоком подполье, партия, однако, смогла развивать активность во второй половине 1970‑х. В то же время, внутри партии распространялось замешательство, вызванное ревизионистским поворотом КПК. Это началось ещё с визита в Китай в 1972 году президента Никсона, хотя официально партия этот шаг оправдала. Очевидно, гораздо более напрягло чилийцев лояльное отношение китайских ревизионистов к Пиночету. Нет свидетельств, чтобы РКПЧ поздравила Хуа Гофэна как преемника Мао и победителя «банды четырёх»; напротив, партия осудила выдвинутую тогда «теорию трёх миров». В ноябре 1976 года партия посетила 7‑й съезд Албанской партии труда и подписала там совместное заявление с шестью другими латиноамериканскими партиями, но в конце концов не перешла в лагерь ходжаизма, а встала на левомаоистские позиции.

В 1979 г. от РКПЧ откололась ходжаистская Чилийская компартия («Аксион пролетария»). РКПЧ же в 1980 г. примкнув к работе по организации Революционного интернационалистического движения. РИД был создан в 1984 г., но тут с РКПЧ что-то случилось и она распалась. В следующем году некоторые её члены воссоздали Коммунистическую организацию «Рекабаррен» (Луис Эмилио Рекабаррен был основателем Социалистической рабочей партии Чили, ставшей затем Компартией Чили, то есть такой чилийский Маригелла). Она, однако, не является ни маоистской, ни ходжаистской, а «Аксион пролетария» обвиняет в троцкизме.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 18: Великая Колумбия

Вернёмся к индейским испаноязычным странам Южной Америки. Поскольку Перу уже рассмотрена отдельно, оставшиеся страны явно делятся на две группы: к северу от Перу (или, если угодно, от Амазонки) и к югу от Перу. Группа стран к северу от Перу образует любопытное историческое единство. В 1819 году, при участии Симона Боливара, была создана страна, которую тогда называли просто Колумбией, а сейчас называют «Великой Колумбией». В 1931 году она распалась на Венесуэлу, Эквадор и Республику Новая Гранада, которая в дальнейшем сократилась и распалась на Панаму и нынешнюю Колумбию. Поскольку Панама также уже рассмотрена в статье о Мезоамерике, этот обзор посвящается Венесуэле, Колумбии и Эквадору.

Особенность маоизма Венесуэлы заключается в том, что он не инициировал партизанскую войну, а наоборот вырос из неё.

После свержения диктатуры генерала Маркоса Переса Хименеса, почти одновременно с приходом Фиделя Кастро к власти на Кубе, президентом Венесуэлы стал Ромуло Бетанкур — в молодости он некоторое время числился коммунистом, но потом стал социнтерновцем, хотя и довольно радикальным реформатором. Но в 1960 году недовольная молодёжь из его партии Демократическое действие откололась и сформировала кастроистское Революционное левое движение — после чего Бетанкур невзлюбил коммунистов и Кубу ещё больше. (Впоследствии, 1988 г., РЛД самораспустилось и в основном влилось в социал-демократическое Движение к социализму, отколовшееся от КПВ в 1971-м.)

Развернувшиеся в 1962 г. (после двух неудачных попыток левых бунтов в армии) партизанские действия получили восторженную поддержку со стороны РЛД и неохотную — со стороны Компартии Венесуэлы, в которой тоже выделилось своё кастроистское крыло. Их партизан — Национально-освободительные вооружённые силы (FALN) возглавил Дуглас Браво, молодой член политбюро. Партизанские действия в сельских районах дополнялись терактами и другими акциями в городах.

Коммунисты почти полностью свернули свою легальную работу, да и правительство Бетанкура подвергло РЛД и КПВ репрессиям, заключив в тюрьму их лидеров. В 1969 г. Компартия отказалась от партизанской борьбы (КПВ существует до сих пор и в новом веке вернулась к своему достигнутому в конце 1960-х максимуму на уровне 2,8 % голосов.), но Дуглас Браво решил её продолжать.

Сначала партизан горячо и деятельно поддерживал Фидель Кастро, но после смерти Че он поумерил свои усилия по разжиганию революции на континенте, сосредоточившись на борьбе за урожай сахарного тростника, и в начале 1970-го Дуглас Браво с ним порвал. Он заявил, что «[фокоистская] тактика дебреизма и кубинских товарищей… ошибочна», она недооценивает важность партийной организации, организации рабочих и крестьян. Ну и на борьбу Кастро за урожай он отдельно фыркнул, как уводящую с пути «освобождения великой нации Латинской Америки».

Чуть позже, в январе 1971 г. Браво заявил, что занимал сторону китайских марксистов-ленинцев в противостоянии с хрущёвскими ревизионистами. В 1973 г. он учредил Венесуэльскую революционную партию (ВРП / PRV). А в марте 1974-го президентом стал Карлос Андрес Перес, считавшийся «антиимпериалистом» и пользовавшийся удачной нефтяной конъюнктурой, и ВРП прекратила вооружённую борьбу. В 1976 г. делегация партии посетила Китай (еле успели!) и была принята Яо Вэньюанем. Хотя ВРП продолжала существовать по меньшей мере два года, уже в январе того же 1976-го Дуглас Браво учредил легальную партию под странным названием «Разрыв» (Ruptura), генеральным секретарём которой стала его супруга Архелия Мелет. В 1979 г. Дуглас Браво смог вернуться в Венесуэлу, где его приветствовала толпа сторонников.

В 1969 г. от РЛД откололась, во главе с Хорхе Родригесом (был замучен полицией в 1970-х) и Хулио Эскалоной, нелегальная Организация революционеров с легальным крылом Социалистическая лига. Эта в дальнейшем отошедшая от маоизма организация просуществовала ещё много лет, окучивая студенчество и с переменным успехом участвуя в выборах, пока в 2007 году не растворилась в новосозданной Единой социалистической партии Венесуэлы, выросшей из движений, создаваемых Чавесом ещё с 1977 г. Сын Родригеса занял там высокие посты, а дочь вообще в 2018 году стала вице-президентом страны.

В 1970 г. от РЛД откололась ходжаистская группа «Красный флаг» («Бандера роха») во главе с Карлосом Эфраином Бетанкуром. Поначалу она сделала ставку на партизанские действия в сельском местности, где рассчитывала на поддержку крестьянства. Пережив ряд расколов, в 1990-х годах движение стало склоняться к ведению мирной политической борьбы и участию в выборах. В 1993 году один из лидеров «Красного флага» Габриэль Пуэрта Апонте принял участие в президентских выборах от имени Движения за народную демократию. В выборах 1998 года партия участвовала уже как легальная политическая сила, при этом яростно браня Чавеса как «социал-фашиста». На этой почве партия сомкнулась с проштатовскими либералами и в 1999 году оказалась на стороне Хуана Гуайдо. Из ходжаистского интернационала её выперли ещё в 2005-м (четыре года спустя её заменила там Марксистско-ленинская компартия Венесуэлы неясного происхождения).

Кроме того, в Венесуэле в начале 1970-х существовала (по меньшей мере, до 1977-го) марксистско-ленинская группа «Новое Отечество» (Patria Nueva). А в 1976-м среди студентов Каракаса возникла ещё одна (возможно, ходжаистская) — Комитеты народной борьбы (CLP). Наконец, в 1978-м мелькало некое Революционное коммунистическое движение (MCR), выступавшее в защиту «чистоты марксизма-ленинизма-маоцзэдунъидей».

В ИКОР из Венесуэлы участвует некая Социалистическая платформа, но не похоже, чтобы её можно было назвать маоистской.

В Колумбии эмэлы впервые выступили на пленуме ЦК комсомола в феврале 1964 г., что привело к немедленному расколу, а осенью раскол произошёл и в Компартии Колумбии (с 1991 г.— Колумбийская компартия). Тогда была основана Компартия Колумбии — марксистско-ленинская, во главе с Педро Васкесом Рондоном (скончался в 1969‑м и его сменили Педро Леон Арболедо и Франсиско Гарника). Летом 1965 года новая партия провела съезд, обозначив его как 10‑й. На нём отразилось охлаждение отношений между китайскими и кубинскими коммунистами — в решениях съезда Куба не упоминалась, зато был осуждён «нейтрализм» в борьбе против ревизионизма (что, вероятно, подразумевало позицию Кастро).</o>

Под влиянием КПК-МЛ был профсоюз «Независимый блок», объединяющий двадцать тысяч рабочих, а кроме того группа во главе с Альфонсо Ромеро Бухом соревновалась за превосходство в Федерации рабочих-нефтяников, в то время как Профсоюзная конфедерация трудящихся Колумбии оставалась под контролем промосковской партии. Кроме того, эмэлы добились значительного влияния в студенческом движении.

КПК-МЛ была подпольной организацией и, в отличие от промосковской партии, отвергала участие в выборах, называя его «сотрудничеством с врагом» и «поддержкой тирании». Обе партии, как и кастроисты, имели своих партизан. Промосковская компартия создала своё партизанское формирование ещё в 1964‑м и это, между прочим, известнейшая РВСК, известная также по испаноязычной аббревиатуре ФАРК (в 1993 г. их пути разойдутся). Эмэлы, сделавшие на разворачивании партизанской войны основной упор, в 1967 году создали Народную армию освобождения (Ejército Popular de Liberación, НАО), действовавшую в регионе Альто Сан-Хорхе.

В 1971 г. от ККП-МЛ откололась Марксистско-ленинская лига Колумбии (МЛЛК) во главе с Артуро Асеро. Лига работала с крестьянством, но от вооружённой борьбы воздерживалась. А в 1969 г. появилась ещё одна отдельная от ККП-МЛ марксистско-ленинская группа — Партия труда Колумбии во главе с Франсисо Москерой (изначально либеральным юристом), один из осколков повстанческого Движения рабочих, студентов и крестьян им. 7 января, созданного в 1959-м. В 1970 г. она переименовалась в Революционное независимое рабочее движение (РНРД). Китайцы признали группу наряду с ККП-МЛ, но в 1980-х РНРД порвало отношения с ними и назвало их предателями, но не пришло ни в лагерь радикального маоизма, ни ходжаизма. В дальнейшем РНРД и его осколки (в частности, Партия труда Колумбии Марсело Торреса, отколовшаяся в 1999 г.) оставались на левом фланге колумбийской политики и добивались неплохих успехов на парламентской арене.

В начале 1970‑х ККП-МЛ потерпела серьёзные поражения в столкновениях с правительственными отрядами. В ноябре 1973‑го президент Мисаэль Пастрана Борреро даже поспешил заявить о полном уничтожении армии эмэлов. Но в 1975 году, когда полиция убила Арболеду, партия ещё насчитывала около тысячи человек, а её армия вела действия в департаменте Сантандер дель Сур. Однако затем КПК-МЛ пришлось ограничить свою деятельность городскими районами. Партия слабела, а тут ещё подоспел идейный кризис, вызванный смертью Мао и ревизионистским переворотом в Китае. К 1984 году партия окончательно перешла на ходжаистские позиции, хотя в основании РИД поучаствовал некий Маоцзэдуновский региональный комитет Компартии Колумбии (марксистско-ленинской). Партия и её партизанские формирования существуют по сей день.

В 1974—1975 гг. от ККП-МЛ откололась Марксистско-ленинско-маоистская тенденция, не согласная с линией на уход городских кадров в сельскую герилью от массовой работы — в профсоюзах, на выборах и т. п. К концу 1970‑х она разделилась на две группы — «Большинство» и «Меньшинство». В 1982‑м «Меньшинство» вошло в неведомое Революционное объединительное движение — марксистско-ленинское, а «Большинство» сформировало Рабочую революционную партию, которая начала вооружённую борьбу (в союзе с вышеупомянутой НАО и другими повстанческими движениями). На момент демобилизации в 1991 году после мирных переговоров с леволиберальным президентом Вирхилио Барко Варгас у неё было двести бойцов. Своей легальной партии у них не получилось, некоторые из них примкнули к Демократическому альянсу М-19 (позже зачахшему, последнее участие в выборах было в 2002 году), образованному тогда же также после демобилизации другой повстанческой группировкой — левонационалистическим Движением 19 апреля.

Между тем, МЛЛК заменила ККП-МЛ в качестве прокитайской партии. В 1977 г. она приняла участие в «Комитете за единство» вместе с другими революционными силами, что в 1982 г. привело к объединению в Новое революционное объединённое движение — марксистско-ленинское, дальнейшая судьба которого неизвестна. В том же, 1982 г., выходцы из лиги основали маоистскую Революционную коммунистическую группу, выступавшую в поддержку «банды четырёх» и народной войны. Эта группа участвовала в основании РИД в 1984 г. Постмаоисты-авакяновцы из США в 2008 г. сообщали, что она приняла их мутную идеологию «нового синтеза». Так или иначе, группа существует по сей день и издаёт «Альборада коммуниста» («альборада» — утренняя песня испанских пастухов в честь восходящего солнца, также это слово означает собственно зарю, рассвет).

В 1990 г. возникла Коммунистическая организация Колумбии (марксистско-ленинско-маоистская), 2001 г. преобразовавшаяся в Компартию Колумбии — маоистскую, в дальнейшем вступившую в ИКОР. Также не позднее 1990 г. возник Коммунистический рабочий союз (марксистско-ленинско-маоистский). После революции в Непале он активно критиковал ревизионизм Прачанды, но после 2011 г. его следы теряются, сайта больше нет.

В Эквадоре борьба в компартии разыгралась между просоветским руководством генсека Педро Саады, базировавшимся в портовом Гуаякиле, и прокитайской оппозицией, доминировавшей в столичном Кито. В 1963 году последняя послала в Китай члена ЦК Хосе Марию Рому, который привёз оттуда 25 тыс. долларов помощи, изъятые у него при обыске багажа.

Вскоре после этого инцидента, в июле 1963‑го, военные свергли правительство Карлоса Аросемены. Прокитайцы предвидели это и успели скрыться в подполье. Просоветское же руководство пренебрегли их предупреждениями и попало под удар, но не раскаялось, а едва оправившись, 31 марта 1964 года, исключило главных оппонентов, включая ряд членов ЦК. Вскоре после этого те сформировали Марксистско-ленинскую компартию Эквадора. Новая партия, как и её предшественница, имела сторонников в организованном рабочем движении и среди студенчества. Некоторое время в середине 1960‑х МЛКПЭ удерживала контроль над Конфедерацией трудящихся Эквадора, но потом его отбила промосковская партия. В конце 1960‑х в Федерации университетских студентов Эквадора развернулось соперничество между КПЭ, МЛКПЭ, а также кастроистами. На съезде 1968 года там возобладали прокитайцы, в то время как организация школьников оставалась под контролем ревизионистов. В это время МЛКПЭ представляла собой значительную силу. Госдеп США отмечал её роль в смещении военного правительства в 1966‑м. В наследство новому режиму президента Хосе Марии Валаско Ибарра осталось соглашение по нефти с иностранной группой, возглавляемой кампаниями «Тексако» и «Галф ойл». В 1969‑м партия провела широкую кампанию против него, обвиняя режим в «сдаче суверенитета», но не добилась успеха. Кроме того, уже к 1968 году от неё откололись группы, возглавляемые Хорхе Арельяно и Педро Сорросой.

МЛКПЭ, во главе с Хосе Рафаэлем Эчеверрией, получила признание Китая в 1969‑м. Партия официально провозглашала курс на разворачивание крестьянской народной войны, но не добилась никакого влияния среди крестьянства и не осуществляла партизанских действий. После смерти Мао партия поначалу поддержала ревизионистское руководство, но к концу десятилетия перешла в ходжаистский лагерь, а заодно — переориентировались с неудавшейся партизанской войны на выборы. Правда, поучаствовать в них им удалось только после очередного периода правления военных, в 1978‑м. Просоветская партия организовала Широкий фронт левых, ходжаисты противопоставили ему Народное демократическое движение. До президентских выборов оно (с кандидатом Камило Меной Меной) не было допущено, но на парламентских добилось некоторых успехов, обставив ревизионистов со счётом 4,8 к 3,2 процентам, так что этот стратегический манёвр можно в целом считать успешным.

Обе партии существуют и поныне. В 1996 году во главе с МЛКПЭ образовался ходжаистский интернационал — Международная конференция марксистско-ленинских партий и организаций (не путать с маоистскими тусовками с тем же же названием!). В 1996 г. от МЛКПЭ откололась Партия трудящихся Эквадора, существовавшая по меньшей мере до 2005‑го, а в 2012 г. от КПЭ откололась Эквадорская компартия, поначалу поддерживавшая Корреа.

Между тем, в 1983 г., ещё до утверждения репрессивного режима Леона Фебреса Кордеро, были сформированы, отчасти как наследник эквадорского Революционного левого движения, Народные вооружённые силы (НВС) имени прогрессивного государственного лидера конца ⅩⅨ — начала ⅩⅩ века Элоя Альфаро. Также они были известны как «Слава Альфаро, карамба!», только вместо «карамба» там было более грубое слово. Одной из ярких акций было похищение шпаги Альфаро (в 2012 г. её вернули президенту Корреа). В славной и жестокой борьбе многие кадры группы были убиты или арестованы. В 1986 г. под полицейскими пытками умер основатель группы, социолог Артуро Харрин (в 2014 г. на территории Университета Гуаякиля ему поставили памятник). В 1989 г., уже при социал-демократе Родриго Борха Севальосе, по соглашению с правительством группа прекратила вооружённую борьбу. Но четыре года спустя некоторые бывшие участники НВС учредили близкую сендеристам (но, в отличие от них, благополучно функционирующую и поныне) Компартию Эквадора — «Соль рохо» или, на кечуа — «Пука инти» (и то и другое означает «Красное солнце»). См. также их коммюнике. В декабре 2010 г. был учреждён маоистский Фронт защиты борьбы народа Эквадора. «Соль рохо» он никак не упоминает, но не исключено, что это его легальное крыло.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 17: Аргентина и Уругвай

В Южной Америке есть две страны, представляющие собой американскую «Европу», где большинство населения составляют не индейцы и метисы, не негры или индийцы, а имеют европейское происхождение. Эти страны лидируют по степени урбанизации, а располагаются они в сравнительно высоких широтах (наряду с Чили, но отделены от неё Кордильерами). Это Аргентина и Уругвай. К этой же группе примыкают бывшие аргентинские Мальвинские острова, но они теперь британские Фолкленды, были упомянуты в предыдущем обзоре, а по существу сказать о них всё равно нечего.

В Аргентине около 1960 г. от Соцпартии откололась Аргентинская социалистическая партия авангарда (но это не точно, есть и другие версии), через четыре года расколовшаяся на «Коммунистический авангард» и «Народный авангард», судьба которого неизвестна. Влияние «Коммунистического авангарда» было невелико и ограничивалось студенчеством, хотя её член Рикардо де Лука был пресс-секретарём Оппозиционной Всеобщей конфедерации труда, радикального откола от перонистской ВКТ, а в 1969 году лидеры группы играли некоторую роль в народном восстании в Кордобе («Кордобазо»), в котором ОВКТ участвовала. Группа поддержала Культурную революцию, а в 1965 г. лидер «КА» Элиас Семан посетил Китай. Кубу группа осуждала за участие в съезде компартий в Москве в 1969‑м, поддержку вторжения в Чехословакию и в целом за «ревизионистскую линию превращения Кубы в новую колонию Советского Союза». В 1975‑м и 1976‑м делегации группы снова посещали Китай, где их принимал Яо Вэньюань, а затем Хуа Гофэн. Она сменила название на Компартию Аргентины (марксистско-ленинскую), а затем была загнана в подполье военной диктатурой Хорхе Видела (Элиас Семан и генсек Роберто Кристиана пали его жертвой).

Чуть ранее, в 1975‑м, от «КА» откололась Аргентинская марксистско-ленинская компартия во главе с Оскаром Риосом и Хосе Риосом, имевшая некоторое влияние на студенчество и рабочих мясной промышленности. 30 мая 1976 года её боевики захватили полковника Хуана Альберто Питу, которого хунта поставила во главе Всеобщей конфедерации труда. В 1982 г. обе партии воссоединились, сформировав дэнистскую Партию освобождения. Сейчас они продолжают нахваливать «социалистические» «Китай, КНДР, Кубу, Вьетнам и Лаос», особенно выделяя Кубу и пихая повсюду — жестокая ирония! — анфас антиревизиониста Че Гевары.

Другая марксистско-ленинская группа, под руководством Сесара Отто Варгаса, возникла 6 января 1968 г. в результате раскола Компартии Аргентины и её комсомола (по её утверждениям, она привлекла 75 % комсомола в столице, 60 % в провинции Буэнос-Айрес и 80 % в Кордове). Через год она приняла название Революционная компартия, но как маоистская определилась только после 1972 года. Тогда из неё вышли сторонники кастроизма, вероятно примкнувшие к также отколовшейся от комсомола КПА (в марте 1967‑го) повстанческой группе Революционные вооружённые силы.

У РКП были связи с движением теологии освобождения, включая «Командование Камило Торреса» и «Движение священников Третьего мира». Но особенно сильна она была в студенческом движении. Поначалу партия даже контролировала Федерацию аргентинских университетов, но переборщила с радикализмом при невнимании к нуждам студентов. Партия понимала, что сельская герилья для страны не годится и пропагандировала городскую, но всё равно нехорошо получилось — и герилью не развернули и позиции среди студентов уже к 1969‑му утратили.

К середине 1970‑х партия установила прочные отношения с китайцами. В 1974 году её делегация встретилась с Чжан Чуньцзяо, а в 1978‑м — с видными ревизионистами Ли Сяньняном и Гэн Пяо — но в дальнейшем осталась на маоистских позициях.

При военной диктатуре 1976—1983 г. РКП тоже была под запретом. После возвращения демократии партия поучаствовала в выборах, но без особого успеха и в 1993 г. приняла решение от выборов воздерживаться. В начале нового века РКП активно участвовала в движении «пикетеро»; в 2003 г. движение раскололось — часть его хотела сотрудничать с новым президентом левым перонистом Нестором Киршнером, а сторонники РКП выступали против.

В 2013 г. от РКП откололся некий Комитет воссоздания революционного коммунизма (Comité de Reconstrucción del Comunismo Revolucionario) Густаво Фунеса, Агустина Фунеса и Сантьяго Слонимски, выступивший против акцента партии на противостоянии режиму Киршнера. А чуть позже в том же году от РКП откололась Марксистско-ленинско-маоистскую партию Огненной Земли (Partido Marxista Leninista Maoísta de Tierra del Fuego). К 2016 году отколы слились, образовав РК-МЛМП.

Кроме этих двух партий, были отдельные упоминания о других марксистско-ленинских организациях: Партия аргентинского труда (Partido del Trabajo Argentino) в конце 1960‑х, связанная с Прогрессивной партией труда в США; основанная в 1971 году «Социалистическая ориентация» (Orientación Socialista) в 2003‑м участвовала в выборах в блоке с брежневистами (когда тот достиг наибольшего за свою историю успеха — 4,6 %); наконец, уже в ⅩⅩⅠ веке появился некий Кружок изучения марксизма-ленинизма-маоизма (Circulo Estudio Marxista-Leninista-Maoista).

В Уругвае (который когда-то отколола от Аргентины Бразилия, если упростить) власти не дожидались, пока разовьётся революционное движение, а уже в первой половине ⅩⅩ века, начиная с президента Хосе Батлье-и-Ордоньеса, активно проводили реформы, включавшие ограниченную национализацию, строительство одной из первых в Америке систем соцобеспечения и благоволение к профсоюзам. Это позволяло удерживать компартию на периферии, где она соревновалась с социалистами. Но к 1960‑м экономическая ситуация в стране ухудшилась. На это последовало два различных отклика.

Компартия Уругвая организовала Широкий фронт (Frente Amplio), включавший социалистов, христианских демократов и осколки двух главных партий страны — «Колорадос» и «Бланкос». На выборах 1972 г. он добился значительных успехов, но год спустя произошёл военный переворот и более чем на десятилетие установилась диктатура. КПУ продолжала бороться и в подполье и потом. После краха Советского Союза её постиг жестокий идеологический кризис, но организационно она стала ещё сильнее, и получает на последних выборах более 6 %. Так что Уругвай сейчас одна из немногих стран, где наблюдается левый тренд (другой вопрос, значит ли это что-либо — у нас КПРФ и 25 % получала и треть мест в парламенте имела, как и прачандисты в Непале…).

С другой стороны, у компартии появились конкуренты слева, в первую очередь «Тупамарос», кастроисты, которые, однако, партизанили в городах. В 1970‑х военным, в основном, удалось подавить и их. После легализации они были уже не те и в 1989 году растворились, вместе с анархистами, геваристами (они, правда, потом откололись) и троцкистами, в Движении народного участия, также вошедшее в Широкий фронт, который, кстати, с 2004 года у власти. А боевик «Тупамарос» и один из лидеров ДНА, Хосе Мухика, в 2010—2015 гг. был президентом.

В 1963 году молодёжь из компартии во главе с Хулио Арисагой и Вашингтоном Родригесом создала Революционное левое движение (забавно, что примерно в то же время в Венесуэле, Перу и Чили были созданы организации под тем же именем — но все кастроистские). РЛД не участвовало в выборах, а в 1967—1970 гг. вообще было под запретом; до 1972 года оно отказывалось присоединиться к Широкому фронту. Кастроистов маоисты обвиняли в «авантюризме, субъективизме, левом оппортунизме и терроризме», «полном расхождении с марксизмом». Правда, сами не могли состязаться ни с ними, ни с промосковскими ревизионистами. Их влияние на организованное рабочее движение оставалось на нуле.

В 1973 году РЛД сменила название на Революционную компартию Уругвая. 1 декабря она снова оказалась под запретом, но продолжала поддерживать связи с китайцами, в том числе, увы, и после смерти Мао и ревизионистского переворота. Правда, в течение этого трагического 1976 года всё руководство партии попало в тюрьмы, начиная с генерального секретаря, Марио Эченике, схваченного ещё в январе, так что кто там был ответственен за приветствия Хуа Гофэну… Партия ушла в глубокое подполье, где и разобралась в вопросе, встав на маоистские позиции.

В 2013 г. при участии РКПУ (а также, в частности, кастроистов, одной из веточек тех же «Тупамарос») была создана леворадикальная коалиция «Народное единство». В следующем году коалиция получила чуть больше 1 % голосов и одно депутатское место. В 2019 г. результат оказался несколько хуже и ни одного места получено не было.

Обе революционные компартии — и аргентинская и уругвайская — входят в ИКОР.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 16: Неиспаноязычные страны Южной Америки

Неиспаноязычные страны Южной Америки имеют между собой мало общего. Бразилия огромна, побогаче и населена в основном белыми и метисами, а господствующая религия там католицизм. Гайана и Суринам невелики, победнее и населены индийцами и неграми, исповедующие протестантизм, индуизм, а кое-кто и ислам. Правда, находятся рядышком. Но сведены вместе они не из-за этого, а из-за того, что все остальные страны континента имеют очень важную общую черту — господство испанского языка. В Бразилии же официальный язык португальский, в Гайане английский, а в Суринаме — нидерландский. Для полноты картины следует назвать также британскую колонию на Фолклендских островах и французскую Гвиану, хотя о маоизме (да и коммунизме вообще) там не известно. Собственно, раньше все эти страны (кроме Фолклендов) были разными Гвианами — португальской (северная часть Бразилии), британской, нидерландской и французской. А была ещё Испанская Гвиана, которая сейчас в Венесуэле, но о ней речь в другой раз.

В Бразилии, как и много где, речь Хрущёва против Сталина на ⅩⅩ съезде КПСС вызвала ожесточённые споры. В 1961 г. Компартия Бразилии исключила ряд левых и зачем-то сменила название на Бразильскую компартию. Исключённые в феврале 1962 г. основали партию, принявшую старое название, Компартия Бразилии. Считается, что, с точки зрения китайцев, они поторопились, и те признали их только в октябре 1964-го.

В отличие от просоветской партии, КПБ энергично выступала против левого режима Жуана Гуларта, свергнутого военными в 1964 г. Позднее лидер партии Жуан Амазонас утверждал, что правый переворот был неизбежен, и именно поэтому была ошибочна мирная линия, а следовало готовить вооружённую борьбу. Однако бразильские марксисты-ленинцы недвусмысленно отклонили фокоистскую теорию Че Гевары как милитаристский уклон, пренебрегающий ролью партийной структуры и руководства пролетариата. В качестве базы для последующей народной войны был объявлен период «невооружённой массовой борьбы». Но хотя эмэлы сторонились повстанчества, они участвовали в вооружённом крестьянском движении и предпринимали отдельные партизанские акции (главная партизанская борьба развернулась в 1972 году в регионе Арагуая и продолжалась по меньшей мере до 1977-го). Правительство подвергало их жестоким репрессиям. При президенте Эмилиу Медиси, в 1969—1974 гг. было замучено и убито по меньшей мере сто членов партии. В 1976 г. военные совершили налёт на собрание партийного руководства, убив трёх членов ЦК.

Между тем, ещё в 1966-м от КПБ откололись ходжаистская Революционная компартия (у меня сложилось впечатление, что иногда упоминавшаяся в дальнейшем «Компартия Бразилии (марксистско-ленинская)» — это тоже она и есть), а в 1967-м — «Красное крыло» (Ala Vermelha). «Крыло» выступало за сочетание затяжной народной войны с фокоизмом, но уже в 1970‑х пришло к выводу, что с вооружённой борьбой погорячилось, а в 1981 г. присоединилось к Партии трудящихся Лулы. В 1981 г. «Крыло» раскололось. Одна его часть объединилась с Коммунистической организацией «Пролетарская демократия» и «Движением за освобождение пролетариата» в Революционное коммунистическое движение, преобразовавшееся в 1989 г. в «Социалистическую силу», а затем в «Народное социалистическое действие», которое в 2005 г. перешло из ПТ в полутроцкистскую Партию социализма и свободы. Другая часть «Крыла» в 1989 г. реорганизовалась как Компартия — «Красное крыло». В 1992 г. она, вместе с троцкистским «Рабочим делом» и во главе с троцкистской же «Социалистической конвергенцией», вышли из ПТ, образуя Революционный фронт, который затем породил Объединённую социалистическую рабочую партию.

В конце 1960‑х от КПБ откололась ещё одна группа, сформировавшее Революционное движение 8 октября (в память о захвате Че Гевары в Боливии в 1967 г.). Оно сыграло главную роль в похищении посла США Чарльза Бурке Элбрика, о чём был снят фильм «Четыре дня в сентябре» (1997), а в 1976—1977 гг. активно участвовала в возрождающемся студенческом движении. Затем группа увлеклась нападениями на своих конкурентов по левой, особенно троцкистов, которых она обвиняла в продвижении таких «буржуазных веяний» как феминизм, экология и геи. В 1981—1995 гг. в РД входила Революционная компартия. Со временем Революционное движение стало более умеренным, а в 2009 г. преобразовалась в странноватую Партию свободного Отечества.

Сама КПБ поначалу переметнулась в ходжаизм. Отношения бразильских маоистов с китайцами начали охлаждаться уже с 1971 г., когда президент США Никсон объявил о намерении посетить Китай. Дэнистский режим бразильцы отвергли, но при этом, во-первых, они отвергли и свою прежнюю поддержку Культурной революции, во-вторых, встали на сторону албанцев, в конце концов полностью отвергнув маоцзэдунъидеи.

Когда режим в стране стал смягчаться, была объявлена всеобщая амнистия, и Жуан Амазонас, единственный выживший основатель Компартии Бразилии, вышел из подполья, снова сформулировав тезис о периоде легальной массовой борьбы. Ходжаизм при этом был отвергнут. Компартия Бразилии, пережив годы диктатуры, оказалась почти столь же сильна, как и её просоветский конкурент (которого ждал скорый упадок вместе с крахом СССР, уже на выборах 1994 г. КПБ опередила БКП почти вчетверо). По оценкам военных, тогда (в 1985 г.) в ней было семь тысяч человек, она имела некоторое влияние в рабочем движении и заняла шесть мест в парламенте. На президентских выборах 1989 г. КПБ активно поддерживала Лулу де Сильву (занявшему этот пост значительно позже, в 2003—2011 гг.). На выборах 2002 г. партия получила 12 мест, а на выборах 2006 г.— 13. Приняла участие в правительстве президента Лулы. Популярность КПБ достигла своего пика в 2010 г., когда она собрала 2,7 млн голосов и провела в сенат Ванесу Граззиотин, но затем снова стала понижаться, вместе с закатом режима Лулы.

В настоящее время существует также некая Компартия Бразилии «Красная фракция» (Fração Vermelha) неясного происхождения, с 2002 г. выпускающая «А нова демокрасия». В 2007-м она подписала декларацию «Подтвердить значение антиревизионистской борьбы и ВПКР». А с 2015 г. функционирует видимо не связанный с нею гонсалистский блог «Служить народу всем сердцем».

В 1953 году британская Гвиана получила новую конституцию, и на первых же выборах триумфально победила основанная тремя годами ранее Народная прогрессивная партия. Ужаснувшись, британские колониалисты отправили новое правительство в отставку под странным предлогом, что та пытается установить коммунистический режим. Но на выборах 1957 года НПП снова победила и оставалась у власти до 1964 года, когда (не без помощи британцев, которые устроили массовые аресты активистов партии, включая и её тогдашнего председателя и вице-премьера правительства Бриндли Бенна) её сменил Народный национальный конгресс, под руководством которого страна через два года получила независимость и название Гайана. ННК учредил в 1957 г. Форбс Бернхам, второе лицо в НПП; он объявил свою партию демократическими социалистами, а прежних товарищей — коммунистами. НПП долгое время отнекивались от чести представляться коммунистической партией, но в 1969 году плюнули и послали своего представителя (Чедди Джагана) на Московскую конференцию, получив в ответ признание как компартии. Таким образом, десятилетиями гайанская политика определялась расколом между индийцами, поддерживавшими НПП, и неграми, поддерживавшими ННК.

Но не все в НПП были индусами разделяли брежневистскую линию. Освободившись из тюрьмы в 1965‑м, Бенн (кстати, негр) организовал Рабочую народную авангардную партию (РНАП), оценив и ННК и ННП как расистские партии, препятствующие объединению рабочих. Бенн и его сторонники выступали против участия в выборах, утверждая, что Бернхам победил на них в 1968-м нечестно. Также Бенн приветствовал Культурную революцию и критиковал СССР — но не выступал против Кастро на Кубе. Партия всегда оставалась небольшой, даже среди гайанской крайне левой, кроме того она сползала вправо. В 1973 г. РНАП участвовала в волнениях безземельных крестьян, а в 1974‑м основала социал-демократический Альянс трудового народа (АТН) вместе с Ассоциацией по культурным связям с независимой Африкой, Индейскими политическими революционными союзниками и «Ростком» (АТН стал третьей по значению партией страны, но никогда не добивался существенных успехов на выборах), и оставалась в нём до 1977-го. В 1980 г. РНАП объединила силы с… правой Освободительной партией и Народно-демократическим движением, сформировав Авангард за освобождение и демократию, просуществовавший недолго.

Между тем, Бернем (между прочим, друживший с Кубой) понемногу закручивал гайки. Шестнадцать лет он оставался премьер-министром, а потом преобразовал страну в президентскую республику и правил президентом ещё пять лет, пока не скончался. ННК удерживал власть до 1992 года, когда, наконец, уступил НПП, к власти пришёл бывший брежневист Джаган. По старой дружбе он взял в свою команду всё того же заслуженного Бенна (сорока годами ранее именно Джаган сагитировал молодого чернокожего учителя и хормейстера в освободительное движение), который стал депутатом парламента, а потом — высоким комиссаром Гайаны в Канаде; скончался он в 2009 г. А ещё Джаган… ввёл реформы МВФ. И вообще дружил не с Кубой, а с США, и там так его ценили, что в 1997‑м, когда Джагана хватил удар, его военным самолётом доставили в Вашингтон, где прооперировали, пытаясь спасти.

Только в 2015‑м власть сумел перехватить альянс, сколоченный ННК (кстати, с участием АТН). В марте 2020 г. парламентское большинство с перевесом в один голос вернула себе НПП, но президентом пока остаётся конгрессист-негр Грейнджер.

В Суринаме компартия была основана только в 1973‑м и почти сразу определилась как проалбанская. В 1975 году страна получила независимость, и в 1977‑м партия без какого-либо успеха поучаствовала в выборах. В 1980‑м в стране произошёл военный переворот. Хотя новый режим Дези Баутерсе, как и гайанец Бернхам, дружил с Кубой, в ходе устроенной им резни в 1982‑м погиб Бер Брам, лидер и один из основателей компартии. В дальнейшем Компартия Суринама куда-то задевалась. Та же участь постигла созданную в 1980‑м Революционную народную партию, которая находилась в лучших отношениях с Баутерсе.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 15: Перу

В 1928 году Хосе Карлос Мариатеги основал Соцпартию Перу и вскоре после этого умер в молодом возрасте. Уже в 1930‑м его последователи, во главе с Эудосио Равинесом (двенадцать лет спустя он уйдёт вправо), реорганизовались как Компартия Перу, которая стала уже́ полноценным членом Коминтерна. Последующие сорок лет компартия выступала как активный, но незначительный соперник могущественной левой Апристской партии. Чтобы воспрепятствовать приходу апристов к власти, в 1962 г. военные совершили переворот. Многие лидеры компартии при этом были брошены в тюрьму и на этом фоне в январе 1964 года произошёл раскол. Просоветский осколок сохранил газету «Унидад», а прокитайский стал издавать «Бандера рохо» (т. е., Красное знамя). Помимо Мао с его теорией затяжной народной войны эти последние обращались также к Мариатеги, принимая его оценку перуанского общества как полуколониального. Поначалу они ещё принимали участие в выборах — на муниципальных выборах 1966 года в Аякучо они получили треть голосов и провели одного кандидата в городской совет; но на выборах 1967 года в Лиме они призвали бросать чистые избирательные бюллетени.

В 1967 г. один из лидеров «Бандера рохо» Хосе Сотомайор Перес разругался с генеральным секретарём Сатурнино Паредесом и создал свою Компартию (марксистско-ленинскую), базировавшуюся в Арекипе (эта партия так никогда толком и не встала на маоистские позиции, а к 1976 году совсем в них разочаровалась и самораспустилась). В 1969‑м последовал новый откол — фракции газеты «Патриа роха» во главе с Одоном Эспиносой. В этом конфликте во главе партийного агитпропа и газеты «Бандера рохо» встал Абимаэль Гусман, возглавлявший партийное отделение в Айякучо. Уже год спустя Гусман подверг Паредеса критике за ликвидаторство и — неожиданно, учитывая дальнейшую его собственную судьбу — культ личности (тот издал собственный цитатник в подражание «красной книжечке»). Вместе со своими сторонниками он учредил новую группу, которая стала известна как «Сендеро луминосо», т. е. «Светлый путь». Название было взято из лозунга одной из её студенческих организаций, «Светлым путём Мариатеги» (а лозунг восходит к словам Мариатеги «Марксизм-ленинизм откроет революции светлый путь»).

Эти четыре партии были самыми значительными из множества, едва ли не двух дюжин, существовавших тогда маоистских групп. Например, в 1965 г. Рикардо Напури, Сесар Бенавидес, Рикардо Леттс и Эдмундо Мурругарр основали «Революционный авангард». В 1974 г. от него откололась маоистская Революционная компартия («Класе обрера») Мануэля Даммерта Эго-Агирре. В 1980 г. Мануэль Даммерт избрался от РКП депутатом, он и по сей день остаётся активным левым политиком, хотя сама партия самораспустилась в 1990 г. А в 1977 г. от «Революционного авангарда» откололся Революционный авангард («Пролетарио комуниста»), который участвовал в выборах вместе с «Патриа роха», а затем распался и частично влился к сендеристам. И в том же году от Революционной компартии откололась фракция «Тринчера роха». В 1984 г. Движение революционной левой (MIR, откол от апристов), троцкистская Революционная рабочая партия, «Революционный авангард» и «Тринчера роха» объединились в Мариатегистскую объединённую партию, существовавшую до 1996 г. (девять лет спустя она была возрождена как Соцпартия).

Влияние «Бандера роха» на крестьянство в начале 1970‑х сошло на нет (возможно, в этом сыграло свою роль, что новый режим генерала Хуана Веласко Альварадо провёл земельную реформу). Кадровая база оставалась студенческой, партия откровенно переживала из-за этого, но ничего не могла поделать. Переименовавшись после откола «сендеристов» в Компартию Перу (марксистско-ленинскую), она перешла в ходжаистский лагерь и переживала упадок. В 1978 году она ещё поучаствовала в выборах в блоке с троцкистами, а потом о ней и вовсе ничего не слышно (тем не менее, она существует по сей день).

Положение «Патриа роха» было прочнее, хотя в 1970‑х от неё откололись ещё по меньшей мере две группы, дальнейшая судьба которых неизвестна — «Тьерра роха» и Маоистская марксистско-ленинская компартия. База «Патрия роха» также была среди студентов и преподавателей, она контролировала Профессиональный союз трудящихся перуанского образования (СУТЭП) и выводила его на общенациональные забастовки в 1978 и 1979 годах. Кроме того, партия имела влияние и в рабочих профсоюзах. После окончания военного режима она участвовала в коалиции, выдвигавшей на президентских выборах 1980 года лидера СУТЭП Хорасио Зебаллоса, получившего полтораста тысяч голосов (3,7 %). «Патриа роха» понемногу заменила «Бандера роха» в качестве прокитайской партии — увы, как раз ко времени, когда Мао умер и руководство в Китае перешло к ревизионистам. В 1978 г. от «Патриа роха» откололась фракция с тем же названием (но на кечуа — «Пука ллакта») во главе с Хорхе Уртадо «Лудовико»; в 1984 г. она поддерживала военное наступление «сендеристов», а в 2001 г. связанный с нею агроном Давид Хименес Сардон был избран президентом региона Пуно. Между тем, «Патриа роха» сильно потеряла в численности и влиянии после начавшегося в 1988‑м кризиса перуанской левой, но осталась крупнейшей в стране легальной компартией.

«Сендеро луминосо» изначально была наиболее сильна в Национальном университете Сан-Кристобаль-де-Уаманга, где с 1962 года работал Абимаэль Гусман, а оттуда распространилась на другие учреждения. Но затем влияние партии в университетах стало падать и с 1977 года она переключилась на подготовку вооружённой борьбы, успешно ведя пропаганду среди крестьян, городской и сельской бедноты, членов индейских общин и рабочих в деревнях Айякучо. «Народные школы» завербовали и индоктринировали несколько сотен будущих боевиков. Отвергая фокоизм Кастро и Че Гевары, сендеристы старались сразу обеспечить более широкий размах народной войны. В 1980 г. они решили, что готовы, и 18 мая начали с сожжения избирательных урн в городке Чусчи.

Последующую дюжину лет «Сендеро луминосо» было важнейшим вооружённым революционным движением в Латинской Америке и стало серьёзным претендентом на контроль над страной. На этом пути сендеристы сталкивались не только с силами государства. Крестьяне не всегда одобряли их меры, порой они были недовольны попытками отгородить их от капиталистического рынка и к запретам на алкоголь тоже относились неоднозначно. Остаётся вопросом, насколько восстание было крестьянским движением, а насколько питалось продолжающимся притоком молодёжи из обедневшего среднего класса. Кроме того, сендеристам противодействовали и умеренные левые — к примеру, «Изкирда унида» смогли вытеснить их из региона Пуно близ озера Титикака. Партия отвечала выборочными убийствами своих противников, а также расправами над ненавистными крестьянам дельцами и скотокрадами.

«Сендеро луминосо» смогло надолго закрепиться в верховьях реки Уаллега, важнейшем в стране районе производства коки, защищая крестьян как от правительства (и США), так и от наркодилеров. Налогообложение производства коки обеспечило партию финансами.

С 1989‑го «Сендеро луминосо» уделяло всё больше внимания трущобам столичной Лимы и её окрестностей, но в организованное рабочее движение проникнуть не сумело.

В 1990 году апристского президента Алана Гарсию сменил Альберто Фухимори, не связанный ни с левыми, ни с правыми традиционными партиями. В марте 1992‑го он совершил переворот и распустил Конгресс, обвинив его в том, что тот мешал справиться с инфляцией и маоистами-партизанами. Фухимори провёл радикальную экономическую программу, действительно резко сократив инфляцию — за счёт массового роста безработицы и общественного неравенства.

В сентябре 1992 года, незадолго перед запланированным «Сендеро луминосо» ударом, который должен был и, как считается, имел шансы установить в стране стратегическое равновесие, в Лиме было схвачено более половины его ЦК, включая Гонсало. Наступление маоистов было сорвано, а вскоре в их рядах произошёл раскол на сторонников мирных переговоров и продолжения войны. В октябре 1993‑го сам Гонсало выступил за прекращение восстания. Поскольку он был в тюрьме, аутентичность этой позиции вызвала (по всему миру) ожесточённые споры, растянувшиеся на многие годы (например, Маоистское интернационалистическое движение в США ещё в начале этого века яростно обрушивалось на тех, кто признавал её подлинной,— в частности, на Луиса Арсе, издававшего в Европе «Эль диарио интернасионал»). Тем не менее, факт, что фракция Гонсало сосредоточилась на правозащитной деятельности.

В 1999 г. сторонники продолжения войны потерпели ещё один сильный удар — захват очередного лидера Оскара Рамиреса. Тем не менее, в новом веке партизанскую войну продолжали вести фракции тов. Артемио, действующая в Верхней Уаллаге, и тов. Алипио, действующая на реке Эне («Просегир», то есть «Продолжатели»; возможно, позже, в 2009—2010 гг. именно эта фракция выступала как Компартия Перу — марксистско-ленинско-маоистская, порвавшая с Гонсало и враждебная ему). В последние годы отмечается оживление партизанской деятельности, при этом насколько вооружённые группы сохраняют маоистскую идеологию, в точности неизвестно.

Итак, народная война «Сендеро луминосо» не удалась по ряду причин: отсутствие достаточно широко приемлемой альтернативы для крестьянства; неспособность распространиться в среде городского пролетариата и интеллигенции; жестокие военные меры режима диктатуры. «Сендеро луминосо», значительно сократило свою вооружённую деятельность и пережило ряд расколов, его будущее вызывало огромные сомнения. Тем не менее, за последующие десятилетия оно и не сошло на нет, что свидетельствует о сохранении некоторой социальной базы в сельской местности.

Деятельность сендеристов продолжают освещать, в частности, журнал «Красное солнце», немецкий «Союз новой демократии», блоги pcp71028 на блогспорте и уордпрессе.

При основании ИКОР в 2010 г. в неё вошла некая Марксистско-ленинская партия Перу, о которой, правда, с тех пор почти ничего не слышно.

Torbasow

Мировой маоизм. Часть 14: Австралия и Океания

Прошло почти пять лет с моего последнего обзора из этой серии: по Шри-Ланке. Подготовительные материалы никуда не делись и нужда в этой работе не ушла, так что продолжу. На очереди Южная Америка, но с ней, опять по конъюнктурной причине, повременю, и сегодня представлю обзор по Австралии и Океании (строго говоря, Австралии и Новой Зеландии, поскольку о маоизме и вообще коммунистическом движении в остальной Океании почти ничего не известно). История довольно грустная, особенно в Новой Зеландии, но уж что есть.

(Причина, по которой я начал готовить этот обзор — ожидавшийся в мае визит в Россию австралийских товарищей. Теперь он, понятное дело, не состоялся, но я решил всё же добить текст.)

Противоречия внутри Компартии Австралии развивались несколько лет, вследствие как ⅩⅩ съезда КПСС, так и соперничества между братьями Ааронами и Э. Ф. Хиллом за наследие старого руководства Ричарда Диксона и Ленса Шарки. При этом Хилл, популярный среди рабочих адвокат, возглавлявший партию в штате Виктория, поначалу выступал против прокитайских тенденций. А Лори и Эрик Ааронсы, как и многие другие партийные кадры, много бывали в Китае, но набрались там чего-то не того — они переносили к себе, на почву развитого капитализма, градуализм новой демократии.

Только в 1961 году старые сталинистские лидеры КПА, после года лечения в Москве, под давлением хрущёвцев встали на их сторону. В дальнейшем Компартия Австралии эволюционировала ещё более вправо, наподобие еврокоммунистов, так что промосковская группа в 1971 г. откололась, образовав, внезапно, Соцпартию Австралии (в 1996 году, после того как КПА в 1991 году скончалась, она вернула себе название Компартия Австралии).

Тед (Эдуард) Хилл, однако же, уже к началу 1960‑х проникся симпатией к радикализму китайцев и хрущёвский поворот не одобрил. Тем не менее, он удерживал позиции в ЦК до 1963 г., когда, наконец, произошёл раскол. В марте 1964 г. на собрании в Мельбурне была учреждена Компартия Австралии (марксистско-ленинская) во главе с Хиллом, заместителями его стали Клари О’Шиа, лидер мельбурнского профсоюза трамвайщиков, и Пэдди Малон из Федерации рабочих-строителей.

Одним из лидеров этого профсоюза строителей был другой партийный активист, Норм Галлахер, и она была важным центром влияния партии на рабочее движение. Эти позиции значительно ослабли после тактической неудачи в профсоюзной борьбе 1977 года, а в 1980‑х Федерация рабочих-строителей была разгромлена властями, присвоившим её активы (в размере аж 42 млн долларов).

Партия также работала со студентами, и одним из её студенческих вожаков был Джим Бэкон, ушедший потом к лейбористам; в 1998—2004 гг. он возглавлял правительство Тасмании и в эти годы получил от Си Цзинпина почётное китайское гражданство.

Партийная программа определяла Австралию как «сателлитный империализм», находящийся под влиянием США и Великобритании. Хилл подчёркивал, что австралийский капитализм находится «в хватке интересов американского монополистического капитала и военных».

Лейбористов партия в духе концепции «социал-фашизма» считала большим врагом, чем консерваторов. А ещё партия категорически отказывалась участвовать в выборах.

Во время визитов в Китай руководители КПА(мл) часто встречались с членами «банды четырёх», в апреле 1976‑го они официально поддержали очередное смещение Дэн Сяопина, но после кончины Мао стремительно переориентировались. Уже через два дня после опубликования в «Жэньминь жибао» нападок на Цзян Цин, 27 октября 1976 г., Хилл накатал свою статью в поддержку ревизионистов. Впоследствии КПА(мл) приняла теорию трёх миров, её делегации продолжали ездить в Китай. Партия пропагандировала «австралийскую независимость», пытаясь привлечь национальную буржуазию и приняла в качестве своего символа национальную Юрику, с белым Южным Крестом на тёмно-синем фоне.

В 1978 гг. от партии откололись бывшие студенческие лидеры Альберт Лэнджер и Харри Ван Морст, создавшие «Движение Красной Юрики». Они полагали, что КПА(мл) преувеличила роль советского социал-империализма, а также, в сущности, отказалась от борьбы за социализм в движении за независимость. Группа просуществовала, вероятно, года четыре. В 1984 году отколовшийся от Хилла сторонник Культурной революции Клари О’Шиа основал близкий к РИД Комитет по восстановлению Компартии Австралии, переименованный затем в Комитет за революционную компартию в Австралии и, наконец, в Марксистскую рабочую партию Австралии, просуществовавшую по меньшей мере до 2018 года. Последний крупный раскол КПА(мл) в 1988 году привёл к формированию сторонниками Норма Галлахера Национального подготовительного комитета марксистско-ленинской коммунистической партии Австралии. Галлахер скончался в 1999 г.

В 1988 году Тед Хилл скончался. В 1980—1990‑х партия пережила упадок, но продолжает существовать. Со временем (не очень понятно, когда и при каких обстоятельствах) она отвергла дэнизм и пришла к выводу о начале капиталистической реставрации в Китае в 1976—1979 гг. К 2019 году партия примкнула к ИКОР.

Компартию Новой Зеландии, основанную ещё в 1920 г., всегда преследовало противоречие между осознаваемым ею отсутствием в стране революционных возможностей и стремлением удержаться от перехода на прагматический реформистский путь. В 1951 году партию возглавил Виктор Уилкокс, остававшийся у руля ещё четверть века. Позже КПНЗ вполне поддержала Хрущёва с его «мирным существованием», подчёркивая его благоприятность для экономики Новой Зеландии. Но когда китайско-советская полемика вышла на публику, КПНЗ на своём съезде в 1963 году внезапно встала на сторону китайцев (единственная из старых партий Коминтерна), но только три года спустя от неё наконец откололись приверженцы советского ревизионизма во главе с бывшим лидером КПНЗ Джорджем Джексоном, организовавшие Партию социалистического единства (в 1990 году самораспустилась, породив сперва откол — Социалистическую партию Аотеароа, которая, впрочем, тоже прекратила функционирование к 2014 г.). Прокитайская позиция КПНЗ, между тем, продолжала укрепляться. Партия горячо поддержала Культурную революцию, а в 1972 году одобрила пресловутый визит Никсона в Пекин.

Несмотря на переход на радикальные позиции, партия продолжала участвовать в выборах, но всё менее успешно, пока, наконец, к 1972 году не отказалась от участия в выборах под курьёзным предлогом того, что когда во всём мире революция есть главная тенденция, а в Новой Зеландии революционная борьба день ото дня нарастает, не следует тратить силы на «парламентский цирк» (в общем, зелен виноград). Конкретнее, в ту пору партия активно вела кампанию против войны во Вьетнаме, в которой участвовали новозеландские войска. Уилкокс отмечал, что она встречала большее понимание среди интеллигенции, чем у рабочих.

С рабочими вообще получалось не очень. На 1971 году у КПНЗ, как и у ПСЕ, было полтора десятка профсоюзных руководителей. На какое-то время партия добилась влияния в Союзе моряков, но утратила его в пользу брежневистов, когда провела забастовку, которая была проиграна. КПНЗ критиковала реформистские профсоюзы как «важный элемент капиталистического истеблишмента».

Партия пережила несколько расколов. Смерть Мао драматично повлияла на КПНЗ. В марте 1977 года старого лидера Уилкокса сняли со всех постов и он с немногими своими сторонниками основал Подготовительный комитет по формированию КПНЗ(мл). Между тем, новое руководство переориентировалось на Албанию, отметив, что Новая Зеландия — развитая капиталистическая страна, главное противоречие в ней — между рабочим классом и капиталистами и «всякая попытка вставить между капитализмом и диктатурой пролетариата промежуточную стадию — оппортунизм и ревизионизм». Нападки Ходжи на Мао лично поначалу вызвали в КПНЗ смятение и возражения, но в феврале 1980‑го ЦК принял эту радикально антимаоистскую линию. Тогда от партии откололась маоистская группа «Красный флаг»; четыре года спустя она подписала декларацию РИД, но после смерти её лидера Ната Гулда в середине 1990‑х она сошла со сцены; вдова Ната, Флора, некоторое продолжала его дело, но и она скончалась в 2003 г., в возрасте 95 лет.

После краха социализма в Албании КПНЗ перешла на госкаповские позиции (вероятно, в этот период от неё откололся ходжаистский Марксистско-ленинский коллектив, существовавший примерно до 1997‑го) и в 1994‑м объединилась с Международной социалистической организацией (троцкистской организацией, импортированной незадолго до этого из Австралии) в Социалистическую рабочую организацию. Затем, когда большинство МСО из объединения вышло и воссоздало свою организацию, оно переименовалось в группу «Социалистический рабочий». В 2008 г. от неё откололась группа «Социалистическая Аотеароа», поныне входящая в клиффистский интернационал, а «Социалистический рабочий» четыре года спустя самораспустился.

Тем временем, в 1980 году, пять отколов от КПНЗ консолидировались в две прокитайские (т. е., уже ревизионистские, дэнистские) организации. Веллингтонская марксистско-ленинская организация (группа Мэнсона — Бейли, отколовшаяся в 1970‑м и принявшая это название в 1976‑м) и Северная коммунистическая организация (возможно, это откол С. У. Тейлора в Окленде в 1969‑м) объединились в Рабочую коммунистическую лигу, к которой примкнула также Марксистско-ленинская рабочая партия (возможно, это откол Мак-Ары в 1973‑м). В конце 1980‑х РКЛ попыталась объединиться с посттроцкистской Лигой социалистического действия (кстати, вроде бы тоже отколовшейся от КНПЗ в 1969‑м), а после неудачи отказалась от марксизма-ленинизма вообще и в 1990 г. самораспустилась.

Группа журнала «Страггл» (вероятно, откол С. М. Хиатта в 1976‑м, сформировавший Марксистско-ленинскую группу Южного Окленда) присоединилась к Подготовительному комитету. В 1988 г. они сменили название на Организацию за марксистское единство, продолжавшую выпускать «Страггл» по меньшей мере до 2006 г., но затем её следы окончательно теряются. Как ни странно, ОМЕ была близка и чуть не объединилась с маоистской Компартией Аотеароа (Аотеароа, [страна] Длинного Белого Облака — так называлась Новая Зеландия на языке маори). КПА учредил 1993 г. отколовшийся в 1974‑м от КПНЗ Ф. Н. Райт. КПА успела вступить в переписку с Российской маоистской партией, но к 2007 г. сошла со сцены.

В 1991 г. Рей Нунз, один из бывших лидеров КПНЗ, ушедший из неё одновременно с Гулдами и по той же причине, учредил Рабочую партию Новой Зеландии. РПНЗ придерживалась своеобразной полумаоистской позиции, а в 2002 г. объединилась с троцкистской группой «Революция», и два года носила название Лиги революционных рабочих. В 2011 г. от РПНЗ откололась группа «Редлайн» (признающую, что «в нынешних условиях в Новой Зеландии нет возможности строительства марксистской рабочей партии»), а сама партия самораспустилась три года спустя.

  • kommari

Айзенахское заявление Объединённой Коммунистической партии (ОКПГ) и Коммунистической Инициативы

От редакции: Некогда мощное коммунистическое движение в Германии до сих пор не оправилось от произошедшей в СССР контрреволюции и проведённой ФРГ аннексии ГДР. С тех пор соотношение классовых сил в Германии, как и во всём мире, резко сместилось в пользу буржуазии. В результате коммунисты в Германии раздроблены, а наиболее крупные организации (например, Германская коммунистическая партия и партия «Левые») оказались в значительной степени заражены ревизионизмом. Но есть и позитивные тенденции, например, формирование в 2008 г. движения Коммунистическая инициатива (КИ — Kommunistische Initiative), выступающего за формирование в Германии свободной от ревизионизма объединённой коммунистической партии. К КИ мы относимся с симпатией и следим за их деятельностью. Пользуясь случаем, знакомим наших читателей с переводом совместного заявления КИ и Объединённой коммунистической партии (Vereinigende Kommunistische Partei) Германии.

ЧИТАТЬ